DOMINI ПАНЕЛЬ

 – Айда пацаны! – махнул рукой, – здесь тухлятиной

завоняло! А кому-то жить надоело! – закричал он хохоча.

– А кому-то жить надоело! – подхватила толпа сорванцов. – А кому-то жить надоело!

«Кто вы? – печально думал, глядя вслед удаляющимся мальчишкам, Антон. – Откуда? Куда идёте? Кому вы нужны? Кто ответит? Господи, может, ты? А!» – он крепко сжал зубы и резко повернувшись, увидел перед собой лоснящееся от удовольствия лицо грека. «Утешитель хренов!» – в сердцах подумал Антон и резко дёрнул товарища за рукав.

– Тебе чего? – нехорошо сверкнул глазами Христофор.

– Так, ничего, – с безразличным лицом произнёс Антон, – тут Наташка тобой любуется.

– Где? – не смея глянуть по сторонам, прошипел мгновенно изменившийся в лице грек.

– У колонны, не      видишь? Поздоровайся хоть, изменщик.

– Тоха, спасай!

– Дуй      отсюда,      –      процедил      сквозь      зубы      Антон,      – прометёшь – для меня старался.

– Не поверит!..

– Вали уже – не поверит!.. А ты?.. – повернулся он к оставшейся в одиночестве девушке, – чего ждёшь? Ещё хочется?

– Нет! – кротко ответила она и, печально вздохнув, нерешительно направилась к выходу на проспект, однако, не сделав и трёх шагов, вдруг остановилась и, повернувшись лицом к Антону и глянув на него

своими      большими      лучистыми      глазами,      тихо произнесла:

– Понимаете, мне совсем некуда идти.

Если бы человека скрестили с котом,этоулучшилобычеловека,

ноухудшилокота.

МаркТвен.

Всё,чтотакщедродаётбратьямнашимменьшимматьприрода,какизвестно,идётимтольковдело.Такчтоничегодурного,несчитаялегкомысленного любопытства и излишнего азарта,в нём не было. Он был здоров, насколько может бытьздоровым молодой уличный кот, и удачлив, немалоблагодарясвоей,частьюврождённой,нобольшейчастьюприобретённой,логике.

В его крови гуляли все, кому не лень: и сибиряки,ибританцы,и палевые, и серо-буро-малиновые, и Богвесть кто ещё, но рождён он был простой русскойкошкой,простымрусскимкотом.