DOMINI ПАНЕЛЬ

В дальнем конце колоннады хохот стоял невообразимый: обкуренные подростки задирали подол молодой, черноглазой, стыдливо сжавшейся в комок девушке, двое из них нагло тянули из её рук сверкающую чёрным перламутром дамскую сумку.

– Вот даёт пехота! – воскликнул мэтр. – И никакой на них управы. А? Каково?..

– А кому нужда с ними связываться? – почёсывая бороду, хрипло пробасил Проша. – Клея нюхнули, вот и бузят! Им сейчас сам чёрт не брат!

– Времена!.. – печально констатировал Казимир Иванович, поднося к своему выдающемуся, покрытому тонкой паутинкой фиолетовых капилляров, носу громадный клетчатый платок.

– Гнать их отсюда!.. – неожиданно подал голос возившийся с этюдником Антон, – иначе сядут они нам на шею, вспомните мои слова. И будем мы здесь сами вроде проституток – только глазками отсвечивать.

– Истину глаголешь, боярин! – горько усмехнулся Прохор, – и не за горами сей скорбный день!

– Вот-вот! Уже видны его сияющие зори! – с усмешкой добавил Антон.

– А ведь верно! – вдохновился дядя Казимир. – Может, она и есть эта самая проститутка! А? Шлюшка. Вы как, братцы? Тогда понятно, за что мучат девку: это они мзду с неё дерут, крохоборы.

– Не, – мотнул головой Прохор, – ты глянь, Иваныч, какая она проститутка? Одно пальтишко на ней чего стоит! И не ловят они здесь. Спорим, не проститутка?!

– На Тошкину пятёрку? – осклабился мэтр. – Проститутка она, Прошенька, проститутка. У меня чутьё на них, фибры, так сказать!

– Вот мы их сейчас проверим, эти твои фибры! – вытирая тряпкой запачканные руки, мрачно проговорил Антон.

– Ты что удумал?! – взволнованно воскликнул дядя Казимир. – Куда?.. Тебя же вот, только заштопали!

– Тох,      действительно,      оно      тебе      надо?      –      загудел Прохор.

– Это ж бесенята! – крикнул вслед ему мэтр, – ещё жизни не видели, цены ей не знают!

Антон, не оборачиваясь, махнул рукой.

«А Проша, кажется, прав», – думал Антон, любуясь прекрасным лицом незнакомки: из-под чёрной беретки её, на высокий чистый лоб спадали густые пряди тёмно-каштановых, почти вороных волос, пальто из прекрасного кашемира цветом под стать головному убору сидело изящно, чуть прикрывая красивые округлые колени.

девушки был вылеплен основательно, со знанием дела. Чувствовалась порода.

«Кто ты?» – думал Антон, с интересом вглядываясь в тёмные, как ночь, глаза незнакомки.