DOMINI ПАНЕЛЬ

– Конечно, нет! – ничуть не смутившись, ответил Антон, – какая же ты муха! Христо! – окликнул он

оживлённо жестикулирующего перед неподвижным лицом Натальи Христофора, – посмотри за вещами! Через полчаса буду!

Христофор, не отвлекаясь от разговора, махнул рукой:

– Иди уже!..

В тот же миг перед Антоном, словно из-под земли, появился весь всклоченный, огнём дышащий Прохор, страшно ворочая глазными яблоками, свирепо зарычал:

– Тоха – пятёра… ты обещал! – его русая, в мелких завитках, борода вся выпрямилась, и теперь торчала в разные стороны, как старая, выметенная до черенка метла.

– Господи, г-гаф! Откуда? – по-гусарски грассируя, воскликнул немедленно развеселившийся Антон, – из каких кгаёв?!

– Некогда! – хватая из его рук пятирублёвую купюру, сипло прохрипел Проша, – я тут… там!.. Я, это!.. А! – махнул рукой. – Потом! – и исчез, как испарился.

– Каков типаж! – воскликнула Марселина, – это же чудо типаж!

– Глыба, матушка, глыба! – торжествующе улыбался Антон, – ты посиди тут на Невском, та…

В ту же секунду тошкины плечи будто взорвались изнутри, Антон было рванулся, но тут же новая боль согнула тело пополам.

«ОднаждыФ. М. Достоевский, царствоему небесное, поймалнаулицекота. Емунадобыложивого котадляромана».

ДаниилХармс

Фортуна.

Это было во вторник, в самом зените лета, в часнебываложаркогозаката.ВнебольшомкафенаПоварской,сговяжьейпечёнкойвзубах,былзастуканмолодой,начинающийворпокличкеДивуар.

Судила его тожеТося, приговор исполняла она же(молодая девушка, добрая по натуре, сама не ведаятого,уверенноследовалажелезнымпринципампечально известного плантатора Чарльза Линча2).И хотя, по известным причинам, гражданских прав уДивуара было меньше, чем, скажем, у беглого раба изштата Виргиния, вздёрнут на первом попавшемсясуку он всё-таки не был, а лишь натыкан мордою вдоверхунаполненнуюгустыми,жирнымипомоями,кастрюлю.

Посленедолгой,ноунизительной(дажедляуличногокота)экзекуции,добраядевушкасунуланезадачливоговоришкувпыльный,пропахшийгнилой картошкой мешок, а ближе к ночи передаламолчаливому,угрюмомучеловекупоимениТерентий. Тот не глядя кинул своё приобретение взаваленныйгрязнымтряпьёмбагажникстарогоразбитого«Запорожца»,ивместеспомоямисвёзк

себе домой, в небольшую, накрепко вросшую в густойхвойный лес, деревню.