Времена

Этот поход очень напоминал наш рейд по левобережью: такой-же промысел охотой и такие-же ночевки в распадках с посменным караулом. По вечерам у нас оставалось немного времени на беседы.

– Элияху – обратился я как-то раз к Муромцу – Почему Киев-град выступает против печенегов в одиночку?

Когда начались поездки из Израиля в Объединенные Эмираты, нам очень не рекомендовали говорить с местными о политике, мотивируя это тем, что такие разговоры не приветствуются. Напуганные такими предупреждениями, мы, первые израильтяне в Эмиратах, были с эмиратцами политкорректны до омерзения.

– С кем нам прикажешь объединиться? Наш каган, в попытках окрестить всех вокруг посорился с радимичами и с вятичами, а сейчас послал войско в Ново-град.

– Наверное, теперь он хочет поругаться с кривичами и ильменцами – мрачно добавил Добрыня

Кривичем я когда-то был, хотя и совсем недолго, пока меня не раскусил Авраам.

– А хазары? – спросил я – Хазары могут помочь?

Хазарином я тоже был и тоже не выдержал Авраамовой проверки.

– Ты о чем, Арье? – удивился мой собеседник.

– Ну, ведь это вроде бы мощная страна на востоке с большой армией – осторожно сказал я.

Вся троица уставилась на меня, как обитатели Плезантвиля на инопланетянина, и даже невозмутимый Попович поднял бровь.

– Ты что, спал под кустом с рюриковых времен? – засмеялся Добрыня – Давно прошли те времена, Арье.

– Как ты думаешь, откуда взялись печенеги? – добавил Илья – Раньше-то Хазария заслоняла нас от Поля. А теперь нет той Хазарии и Поле само пришло в Киев.

– Может и зря наш Святослав побил вашего кагана под Тьмутараканью – тихо добавил Алеша.

Это было уже совсем неполиткорректно, зато честно.

– Странный ты какой-то хазарин, Арье – Добрыня подмигнул мне – Говорят, разбросало вас, бедолаг, по семи морям.

– Так что, нет больше Хазарии? – допытывался я.

– Хазары еще держатся в Таврии, но нет в них прежней силы. Теперь они данники Цесарь-града и правит ими не каган, а архонт, князь, если по-нашему.

На этом разговор и закончился, а я понял, что мне надо подтянуться по древней истории. Иногда я вспоминал былины и начинал задавать Илье каверзные вопросы.

– Правда ли – спросил я его как-то раз – Что ты был разбит параличом до тридцати лет?

– Параличом? – удивился он незнакомому слову.