Дикий сад

Приняв с благодарностью сертификат (и прилагавшуюся к нему бутылочку с ликером «Элдерфлоуэр кордиал»), он вернулся на место. В тот теплый ветреный день я сидел рядом с ним. Парусиновая крыша трещала, как парус; викарий сбивчиво и прочувствованно поздравлял и превозносил всех собравшихся, представивших бисквиты «Виктория спондж». В какой-то момент мистер Атертон слегка наклонился ко мне. Глаза его лукаво блеснули.

– Как думаешь, они простят меня когда-нибудь? – тихонько спросил он.

Я точно знал, кого он имеет в виду.

– Вот уж сомневаюсь. Очень сомневаюсь.

То были первые слова, которыми мы обменялись, хотя его улыбку мне случалось ловить и раньше. Еще в начале лета я как-то заметил, что он с интересом наблюдает за мной из-под надвинутой на глаза панамы. Тогда Атертон сидел на стуле у самого края крикетной площадки, на которой меня только что в пух и прах, три раза подряд и не особенно стараясь, разделал какой-то здоровяк из Дроксфорда. То поражение подвело черту под моим очередным бесславным выступлением на Хэмблдоне XI.

Адам перевернул страницу с тем, чтобы продолжить чтение. Но страница была чистая.

– Это все? – спросил он.

– Похоже на то, – ответила Глория. – Что думаешь?

– Хорошо.

– Хорошо? «Хорошо» – это то же, что и «мило». Так матери говорят о непослушных детишках. Или когда хотят от них отделаться. Ну же, Адам, речь ведь идет о моем романе.

Он решил не упоминать о явно чрезмерном использовании запятых.

– Очень хорошо. Отлично.

Глория надула губки, изображая осторожную готовность простить, и прильнула к нему.

– Это же только начало, но уже интригующее, правда?

– Интригующее. Да. Такое… загадочное. И кто этот мистер Атертон с располневшими кабачками?

– Ага! – торжествующе воскликнула Глория. – Видишь? Первая страница, а ты уже задаешь вопросы. Это хорошо.

Он вскинул бровь, отметив ее выбор наречия, но она, похоже, ничего не заметила.

– А ты сам как думаешь? Кто он? Или, точнее, что он собой представляет?

Но расшевелить его не получалось. Не помогало и вино; нагревшееся на жаре, оно оставляло во рту неприятный привкус. Над открытым горлышком потерянно жужжала оса.

– Не знаю. Правда, не знаю.

Глория махнула рукой, отгоняя осу, и подлила в стакан вина. Потом, словно вспомнив, плеснула и Адаму.

– Атертон – германский шпион!

– Германский шпион?

– Вот именно.