Сильнее страха

Осточертели мне эти платаны!

Он был, теперь его нет! Колоссальная смысловая разница между настоящим и прошедшим временем ударила Эндрю с силой ядра, пробивающего крепостную стену. Жизнь окончена, он сделал свой выбор: теперь он – разлагающееся тело.

Эндрю почувствовал, как его затягивает могила, и, пытаясь воспротивиться силе, тащившей его под землю, истошно завопил…

* * *

Саймон подошел к дивану, дернул за угол подушки и стал тормошить спящего.

– Хватит стонать, это невыносимо! Вставай, уже десять часов, тебе давно пора на работу!

Эндрю набрал в легкие как можно больше воздуху, как ныряльщик, выныривающий на поверхность после длительной задержки дыхания.

– Перестанешь напиваться – будешь нормально спать по ночам! – проворчал Саймон, поднимая с пола труп – пустую бутылку «Джек Дэниэлс». – Вставай и одевайся! Клянусь, я вытолкаю тебя в шею, надоело видеть тебя в таком состоянии.

– Ладно, ладно! – Эндрю сладко потянулся. – Ну и пружины у твоего дивана! Почему бы тебе не завести нормальную гостевую комнату?

– Почему бы тебе не вернуться домой? Три месяца, как тебя выписали из больницы, – а ты все торчишь у меня.

– Скоро съеду, обещаю. Не могу ночевать один. И потом, здесь, у тебя, я образцовый трезвенник.

– Пока я не усну… Кофе на кухне. За работу, Эндрю! Это лучшее, что ты можешь предпринять, и единственное, что у тебя хорошо получается.

– «Лучшие всегда уходят первыми…» – ты серьезно? Не нашел лучшего завершения для надгробной речи на моих похоронах?

– Напоминаю: все это происходит только в твоей помутившейся башке.

Когда тебя мучат кошмары, ты хватаешься за ручку – и сочиняешь черт знает что!

Выскочив за порог, Саймон изо всех сил хлопнул дверью.

* * *

Эндрю вполз в ванную и уставился на свою физиономию в зеркале. А что, красавчик – учитывая то, что он натворил накануне… Но, сделав еще шаг вперед, он изменил мнение на свой счет.

Набрякшие веки, черная борода, как у горца… Саймон прав, наверное, пора снова начать ходить на собрания Общества анонимных алкоголиков на Перри-стрит. А пока он изобразит собственное присутствие на редакционной летучке, после чего отправится в публичную библиотеку.

Вот уже три месяца он с удовольствием проводил там время. Сидя в большом читальном зале, он ощущал себя среди людей, невзирая на оглушительную библиотечную тишину.