Сильнее страха

На протяжении своей долгой агонии Эндрю часто пытался представить себе смерть и даже надеялся обрести с ее помощью избавление от демонов, не дававших ему покоя при жизни. Но действительность оказалась хуже всего того, что был способен представить его изощренный ум.

– Я, знаете ли, чего только не повидал, – продолжал сосед. – Два века, три войны. А прикончил меня какой-то ерундовый бронхит – каково? А еще говорят, что нелепость не убивает… А с вами что?

Эндрю не удостоил его ответом.

– Ничего, мне не к спеху.

– А по-моему, ничего оригинального, – пробурчал Эндрю.

– Да еще когда убийца – женщина!

– Так ли важно, кто тебя убил, женщина или мужчина?

– Очень даже важно. А вообще-то вам виднее… Детишки есть? Что-то я не заметил ни вдовы, ни ребятишек.

– Ни детей, ни вдовы, – подтвердил Эндрю.

– Холостяк, значит?

– С недавних пор.

– Жаль. Хотя так для нее, наверное, лучше.

– И я того же мнения.

Вдали замелькала «мигалка» полицейской машины, «универсал», который она преследовала, затормозил на полосе для экстренной остановки.

– Видали? На этой трассе не соскучишься. Это автострада, связывающая Лонг-Айленд с аэропортом имени Джона Кеннеди. Вечно они здесь разгоняются, вот их и ловят. Если повезет, нарушитель набирает скорость, вместо того чтобы остановиться, и тогда можно полюбоваться погоней – вон до того поворота.

– Вы хотите сказать, что мы прикованы к своим могилам?

– Почему, со временем можно научиться не сидеть сиднем. Я, например, на прошлой неделе добрался до конца аллеи – шестьдесят шагов за раз! Пятьдесят лет тренировки даром не проходят. Хорошо, что усилия приносят плоды, иначе зачем было бы стараться?

Эндрю уже не скрывал своего отчаяния. Сосед подобрался ближе.

– Не волнуйся, уверяю тебя, ты привыкнешь.

– Вы не возражаете, если мы немного помолчим? Мне хочется тишины.

– Сколько хочешь, мальчик мой! – ответил Арнольд Кнопф. – Я понимаю и не тороплюсь.

И они остались сидеть по-турецки вдвоем, бок о бок, в непроглядной ночи.

* * *

Немного погодя на дороге, поднимавшейся от ворот кладбища на холм, замаячили автомобильные фары.