Первый день

– Айвори, мне все это не нравится. Дело закрыто давным-давно, и лучше к нему не возвращаться. Мы и так уже потратили кучу денег неведомо на что.

– Вот тут вы ошибаетесь! Мы потратили приличные деньги на то, чтобы никто ни о чем не узнал, – это не одно и то же. Сколько еще времени вы сумеете хранить тайну этого предмета, если кто-нибудь другой сумеет разгадать его суть?

– При условии, что такое произойдет!

– И вы намерены рисковать?

– Не знаю, Айвори. Я составлю отчет, они его обсудят и примут решение, и мы с вами встретимся в ближайшие дни.

– У вас есть время до понедельника.

Айвори попрощался со своим собеседником и встал из-за стола. Перед тем как уйти, он наклонился к Парижу и шепнул ему на ухо:

– Передайте им от меня привет, скажите, что это последняя услуга, которую я им оказываю, и выразите мою искреннюю неприязнь сами знаете кому.

– Непременно.

Кент

– Эдриен, хочу кое в чем вам признаться.

– Час уже поздний, Уолтер, да и вы совсем пьяны.

– Вот-вот, сейчас или никогда.

– Предупреждаю вас: что бы вы ни хотели мне поведать, лучше воздержитесь. Сегодня вы в таком состоянии, что завтра пожалеете о сказанном.

– Нет. Помолчите и выслушайте меня. Иначе я собьюсь. Я влюбился, вот.

– В принципе это хорошая новость. Тогда к чему этот серьезный тон?

– Потому что главное заинтересованное лицо об этом не знает.

– Да, это все усложняет. А о ком идет речь?

– Мне бы не хотелось говорить.

– Как хотите.

– Речь идет о мисс Дженкинс.

– О секретаре, принимающем посетителей у нас в Академии?

– О ней са?мой. Вот уже четыре года, как я по ней с ума схожу.

– И она ни о чем не догадывается?

– Даже при всей ее опасной женской интуиции, думаю, подозрения у нее возникли раз или два, не больше. Надеюсь, я достаточно хорошо все скрываю. По крайней мере, достаточно хорошо для того, чтобы проходить мимо ее стола каждый день и не краснеть, осознавая, как я смешон.

– Целых четыре года, Уолтер?

– Сорок восемь месяцев, я точно подсчитал, я даже праздновал годовщину за несколько дней до того, как вы вернулись из вашей чилийской командировки.

– Но почему вы ей не сказали?

– Потому что я трус, Эдриен, – продолжал Уолтер, икнув. – Ужасный трус. Хотите, я скажу вам, что самое волнующее в этой истории?

– Нет, не уверен, что хочу это слышать!

– Так вот, все это время я храню ей верность.