Дорога к вершине

Благодаря опыту странствий и жизни в разных уголках земли он чувствовал себя закалённым. Это придавало спокойствия и уверенности даже несмотря на то обстоятельство, что финансовый бюджет его в этот раз был куда скромнее, чем когда Гриша жил в Сингапуре, Нью-Йорке, Лондоне, Сеуле, а потом и в Кейптауне. Средств, по подсчётам, должно было хватить не дольше чем на три месяца проживания в простых и непритязательных условиях. К этому он морально себя и готовил. Беспокоило его другое: как жить в условиях возможных антисанитарии и грязи? Среди тараканов и клопов, которых, возможно, окажется не избежать?

Надежд на безопасность жизни в Индии он не питал тоже.

«Вероятнее всего, – рассуждал Гриша, – по прибытии и на протяжении последующих трёх месяцев мне встретятся и встречаться будут масса жуликов, попрошаек и обманщиков: придётся с ними как-то взаимодействовать».

Но то являлось стороной неприятной. Приятным же было осознание, что ему предстоит прожить зиму и первый месяц весны в чудесной загадочной Индии, окунуться в её быт и атмосферу древних традиций. Вне сомнений, жизнь ближайших месяцев обещала стать волнующе захватывающей.

Маршрут полёта предусматривал пересадку в Стамбуле, куда прибыть предполагалось к вечеру. Но Грише уже сейчас представлялось, как спустя несколько часов он окажется в пределах воздушного пространства города, лишь век назад величаво называемого Константинополем, и невольно задавался вопросом: «Интересно, он величав так же, как и когда-то давно?»

Стюарды принесли ужин.

Сон не наступал. Мысли о предстоящем длительном ещё пути не давали покоя.

Сквозь иллюминатор Гриша стал смотреть вниз, пытаясь увидеть землю, но безрезультатно. Вместо этого бескрайним белоснежным покрывалом внизу струились облака и в вышине ослепительно светило солнце.

«До чего красиво!»

Налюбовавшись видами, он вернулся к журналу, полистал его и, наткнувшись на статью о путешествиях натуралистов, заинтересовался ею и углубился в чтение. Текст оказался увлекательным и искрился юмором.

Беззвучно посмеиваясь над очередным удачным словесным оборотом автора, Гриша и самого себя представлял на месте участника экспедиции натуралистов.