Загадки зла

Прохладный ветерок срывал лепестки с хейрантуса, и только агератум радовал великолепным ковром цветов, похожих на одуванчики самых разных оттенков: от белого, голубого, фиолетового до розового, бордового и цианового.

Циановые цветы напомнили родную магонию. Я поспешила на улицу: колючие кусты росли около поворота на дорогу. Не успела я отойти от ограды, как на улицу опустился радужный булл, из которого вскоре вышел Илер.

– Лэнди, что ты делаешь здесь? Это небезопасно. Пошли в дом.

Я отправилась вслед за кузеном, решив во что бы то ни стало узнать, кто такая Финнет и почему моя мама так себя ведёт.

Поэтому спросила у Илера:

– Можно я воспользуюсь твоим слаймом, а то мне скучно?

– Конечно, но лучше принесу в твою комнату флерон, – ответил кузен.

Обещание Илер сдержал, и сразу же после ужина я, включив магоприбор, задала вопрос: «Финнет из клана Озёрных», решив так потому, что тётушка Банафия поведала о том, что Финнет наша родственница.

Но даже через полчаса разнообразных вопросов, содержавших имя Финнет, мелодичный голос флерона выдавал одно и то же: «По вашему запросу ничего не нашлось».

Зато статьи о похищении двух мальчиков мерцали на каждом лепестке флерона: преступники сами поместили листовки с изображением ребят.

Я смотрела на двух мальчиков, и меня переполняло чувство вины: я в тепле и сыта, а как чувствуют себя они? Машинально отметила разбитую губу Варда, который, вероятнее всего, был моим ровесником. А вот представителю Синих Волков явно было меньше: шесть-семь лет.

Чтобы отвлечься от грустных мыслей, я решила воспользоваться приложением «Тотем Нимфеи» – его реклама постоянно всплывала на изображении. Программа предлагала загрузить голограмму своего лица, добавить название тотема и, обработав снимок, выдавала, как, предположительно, мы будем выглядеть после Посвящения, в пятнадцать или двадцать лет.

Разместив в рамке снимок, я написала: «Розовая маргаритка, пятнадцать лет». Такой тотем был у мамы. Благодаря бледно-розовому оттенку волос, изображение стало визуально мягче и нежнее, а на бледном лице появился естественный румянец.

Сохранив голограмму, я набрала папин тотем – «Чёрный тюльпан, двадцать лет». Агатовые волосы подчеркнули овал лица и сделали глаза выразительней, а кожа стала будто фарфоровой, черты повзрослевшей меня удлинились.

«Напишу завтра Астре, – подумала я, потянувшись, – а то мы даже не попрощались с ней».

– Лэнди, пора спать. – Мама слегка приоткрыла дверь в мою комнату. – Ночь на дворе.