Любимая учительница

Я пожимала плечами, что в этом плохого?

Но через полгода Антон внезапно устроил мне истерику на пустом месте, смешав в кучу все на свете: мою холодность, дружбу с Юркой, про ориентацию которого он был не в курсе, и, оказывается, ревновал. А я и не заметила. Проанализировав его претензии, я поняла, что вообще мало что замечала вокруг.

И что Антон, в самом деле, просто парень по плану.

Ну вот надо, время пришло.

Я не особо видная, он спокойный и дружелюбный. Обратил на меня внимание, пригласил на свидание.

Почему бы и нет?

И так стало противно от этого осознания.

А я еще как раз "Белые ночи" Достоевского перечитывала, ну и наложилось одно на другое.

С Антоном я порвала, погрузилась еще больше в учебу и работу, даже Юрика нафиг послала.

Он, кстати, возбудился невозможно как.

Прыгал вокруг меня пару месяцев, пока я не пришла в себя и не решила, что хватит плыть по накатанной и реагировать на обстоятельства, вместо того, чтоб их менять.

Ну вот и поменяла. Молодец.

Отлично получилось.

Поняв, что поработать мне сегодня уже не светит, я засобиралась домой.

Возле раздевалок спортзала на первом этаже споткнулась и выронила сумку, ручки и карандаши раскатились по всему полу.

Одна упала аж к дверям, разделяющим предбанник спортзала и вестибюль.

Нагнулась поднять и услышала разговор на повышенных тонах. Двое парней о чем-то горячо спорили, ругались даже.

Помимо воли, прислушалась.

– Дав, ты, блин, или говори уже окончательно, или заткнись и не мешай мне.

– Я тебе уже все сказал.

О как! Да это же мои друзья из физкультурного отделения! Их голоса я узнаю из всех остальных легко.

Тихий, злой и агрессивный, такой же, как и его хозяин, с акцентированными окончаниями, словно, как в спорте, четко завершает движение. Добивает. Это Глеб Шатров.

Низкий, рычащий, с легким, едва уловимым акцентом, растягивающим гласные, и от этого кажущийся невозможно опасным, тягучий и тяжелый. Это Давид Дзагоев.

– Что ты мне сказал, чурка ты с глазами!

О Боже, да они же подерутся сейчас! Из-за чего? Что не поделили?

– Не груби.

По ощущениям, Давид сейчас просто протянет мощную лапу и ухватит напрыгивающего на него, как пес, Глеба за шею. И сдавит. Но это, конечно, если поймает верткого парня.

Я замерла, словно наяву увидев эту сцену, и не зная, что мне делать.

Может, на помощь позвать?

Вмешиваться глупо, разотрут, как пылинку, между собой.

И не заметят.