Доброта наказуема

– А чего так? – Влад, практически прикасаясь губами к беззащитно откинутой шее, втянул ее запах дрогнувшими ноздрями, – хорошенькая такая. И сладкая.

– Я… Учусь… Не до того…

Боже, о чем они сейчас говорят? Как она вообще умудряется что-то говорить? Как она соображать умудряется?

Лида стояла, не шевелясь, прекрасно понимая, что никаким его действиям она противостоять не сможет.

Захочет убить – убьет. Захочет изнасиловать – изнасилует.

Она полностью в его власти.

Единственное, что она могла сделать в этой ситуации, это переждать.

Может он, не получив от нее нужной реакции, отступит?

Ну, в конце-то концов, не маньяк же он?

О Господи! А если маньяк?

Мысль эта окатила еще большим, хотя куда уж больше, ужасом, ноги как-то сами собой подогнулись, и Лида обвисла в крепких руках пугающего мужчины.

Он затейливо выматерился, потом легко поднял ее и отнес в комнату, к кровати.

Положил, наклонился, легко похлопал по щекам.

– Испугалась что ли? – он склонился еще, упираясь ставшим внезапно очень темными взглядом прямо в распахнутые в ужасе глаза Лиды, – не боись, котенок.

– Не надо, – Лида смогла только еле-еле шевельнуть губами. Слова скорее угадывались, чем слышались, – пожалуйста, не надо.

– Не хочешь, значит? – Он казался слегка удивленным ее отказом, замер, не двигаясь, в паре сантиметров от ее лица, опираясь обеими ладонями в кровать. – А чего так? Не нравлюсь?

– Нет… То есть… Я… – Лида, к которой так и не вернулась способность соображать, поняла, что сморозила, попыталась исправить, и закопала себя еще глубже.

Влад смотрел в ее глаза, не отрываясь, зрачки его расширились еще больше, напоминая наркомана под кайфом, он медленно оглядывал ее запрокинутое, белое от ужаса лицо, с красными искусанными губами, и о чем-то думал. Что-то решал.

Лида, не двигаясь, лежала, практически придавленная тяжеленным телом, и молилась про себя непонятно кому, потому что в Бога она верить перестала еще три года назад, после смерти бабушки.

Видимо, именно поэтому ее мольбы никто и не услышал.

Влад наклонился еще ниже, поймал ее судорожный вздох губами и мягко накрыл ее рот глубоким жадным поцелуем.

Лида застонала от ужаса и попыталась, не особо надеясь, просто на инстинктах, оттолкнуть, выползти из-под него, совершенно не понимая, что такое беспомощное сопротивление заводит еще сильнее.