Законы безумия – 3. Одна любовь

Опускаю руку, поджимая губы. Выдавливаю истеричную улыбку и хочу удавиться. Хочу ему всё рассказать. Очень хочу. Но не могу. Какой в этом теперь смысл? Это его погубит. А Гриша никогда меня не отпустит. От него убежать либо на тот свет, либо когда-нибудь ему самому всё это надоест, и, возможно, он меня выкинет.

Всхлипываю, изо всех сил стараясь сдержать подступающие слёзы. Но резкий звук застёгивающейся ширинки отрезвляет.

Чувствую себя разбитой окончательно. Знаю, что он сейчас уйдёт. Уйдёт и забудет обо всём этом, как о маленьком недоразумении.

Он уйдёт, а я ничего не смогу сделать. Ничего…

– Прости меня, – не поднимаю глаз, – прости, – шепчу, впиваясь ногтями в своё запястье, – я…

– Гера, мне пох*й, – ухмыляется.

Смотрю на его губы и давлюсь собственной слабостью. Никчёмностью. Он может жить дальше, а я нет…

– Всё, что было между нами, ничего не значит. Никогда не значило. Да ты сама это знаешь.

Поднимаю глаза, отчетливо понимая, что каждое сказанное им слово тщательно подобрано, чтобы унизить меня.

– Прости, у меня сегодня ещё много дел.

Слышу, как он поворачивает ручку двери, и ничего не могу сказать.

Шелест уходит. Словно его и вовсе здесь не было.

В голове ужас. Я боюсь туда идти. Боюсь ехать домой. Мне страшно, если Гриша узнает… хотя нет, я боюсь не этого. Я привыкла к боли, привыкла к унижениям. Я боюсь лишь одного – понять, что всё, что сегодня произошло… этого больше никогда не будет. Не будет Богдана, прошлого, всё, что было, уходит в небытие.

Когда возвращаюсь в зал, то губы немеют. Пальцы холодеют, а сердце покрывается коркой льда. Шелест сидит в центре зала с какой-то девкой. Улыбается. Она что-то мило ему рассказывает, а он слушает её с таким видом, словно это самая интересная вещь в мире.

Он не смотрит в мою сторону, даже не подает вида, что вообще меня заметил. Сглатываю и, прикрыв ладонью надорванный разрез платья, сажусь за свой стол.

Дашка хмурится. Она явно узнала Богдана, да и как его не узнать?

– Я надеюсь…

Я молчу. Складываю ладони перед собой и молчу. Кстати, отца и Гриши за столом нет.

– Хорошо, что Гриша пьян, и Броня увел его играть в бильярд. Иначе мне страшно подумать, что б он с тобой сделал. Ты вообще думаешь, что творишь? – она начинает повышать голос.

– Это не твоё дело. Поняла? – шиплю, убивая её глазами.