Сиротки

Как в тот вечер, когда она хотела отдать Дивочаку проклятое кольцо, он ворвался в ее ум – оглушительный, перекрывший все, что в этом уме осталось. Вместе с Голосом тени отделились друг от друга – натурально, ее стая верных собак с заднего двора трактира.

Одна из теней поднялась на задние лапы. У нее были глаза – хотя в черном вихре их трудно было различить, но Шарка откуда-то знала, что это те самые глаза-пропасти с одинокими белыми лунами, что без отвращения и презрения смотрели на нее в ту ночь.

«Только скажи».

Пригожа ускорился и громко застонал от приближающейся волны удовольствия. Дэйн все так же хныкал на полу, уворачиваясь от издевательского сапога.

«Хватит».

И тени, взвившись с пола, набросились на людей.

Шарка почувствовала, как Пригожа отпрянул от нее – а затем грянул его истошный, пронизывающий до самых костей вопль. Одна из теней – та, что стояла на задних лапах, – кинулась на человека, издевавшегося над Дэйном. Казалось, время замедлилось: Шарка, не смея пошевелиться, смотрела, как клыки черного пса впиваются в лицо, вырывают из него нос, губы и щеки, скручивают огромное сильное тело, как тряпичную куклу, и отбрасывают к дальней стене.

У нее не было времени решать, происходит ли все это в ее угасающем разуме или наяву. С неожиданным приливом сил, словно она не была только что жестоко избита и изнасилована, Шарка подтянула белье и юбки, схватила в охапку Дэйна и бросилась подальше от теней, к большим запертым дверям склада.

– Что-о-о-о это-о-о-о?! – вопил Пригожа, отползая от двух скалящихся теней.

Остальные его люди уже лежали в лужах крови, разорванные на части. Только на Шарку и Дэйна тени, кажется, не обращали никакого внимания; они следили за последним выжившим.

– Убери это! – Пригожа дико выпучился на Шарку. – Убери этих демонов, или, клянусь…

Вся ненависть, собравшаяся в Шарке – не только за этот день, но, кажется, за всю жизнь – вылилась в страшный крик:

– Сдохни!!!

Она вскочила на ноги, вскинула руку, указывая на Пригожу, – и все до единой тени набросились на него с хриплым, совсем не собачьим улюлюканьем.

Первая тень вцепилась ему в пах.

Вторая, старательно примерившись, погрузила когти в некогда красивое кошачье лицо.

Остальные – во все, до чего сумели достать.

Двери распахнулись – и в них несмело заглянули люди Пригожи, которые остались сторожить снаружи. Но тени, собаки, демоны или кем они были, не стали медлить и ринулись в новый бой.