Торговец отражений

Когда Осборн подходил ближе к свету, и луч касался его светившейся во тьме белым кожи, Грейс и вовсе переставала дышать. Он был красив, казалось, что от его тела, а не от солнца, исходил свет. Ритуал Осборна мог длиться несколько минут, а мог продолжаться часами. Иногда он оставался в студии на ночь и играл, кусал губы, выплевывал слова и творил, творил до тех пор, пока не падал на пол без сил.

Вдруг Осборн, зацепившись за мысль, замолчал, остановился, закрыл глаза и обхватил голову руками. Мысли редко грызли его.

Он не привык, но Грейс понимала, как ему тяжело. Когда-то тоже не могла привыкнуть к боли.

Когда к нему наконец пришло озарение, Осборн сел на пол и заиграл. Его длинные пальцы перебирали струны, зажимали аккорды один за другим, прыгая с лада на лад, а Осборн, казалось, исчез. В центре круга света он уже не казался человеком. Он был Музыкой, игравшей лебединую песню, и Грейс, пока слушала ее, словно и не дышала. Осборн почти не пел. Редко произносил написанный им в озарении текст, но когда тонкие его губы, покрытые еще незажившими от укусов корочками, раскрывались, хриплый голос, казалось, Грейс хотелось, чтобы он не смолкал.

Снова, не делая переходов, парень играл одну и ту же песню раз за разом, погружаясь уже не просто в транс мыслителя и творца. Играли глаза Осборна, блестевшие сумасшествием, играли его губы, растянутые в улыбке наслаждения, играли волосы, казавшиеся в свете облаком, играл каждый мускул на худощавом теле, сужаясь, вытягиваясь в струну за струной, предоставляя музыке все новые территории для игры.

Он был красив. Просто до уродства прекрасен в собственной фантазии.

Грейс не знала, сколько он играл, но когда музыка закончилась, закончился и Осборн. В истощении он почти упал, успев только выставить вытянувшуюся в струну за музыкальную сессию руку, и повалиться на спину, ударившись о холодный пол. Гитара, изрисованная десятками символов, отражала свет и сияла. Лицо Осборна было бледное и покрытое каплями пота.

Грейс включила свет, завершила запись на аппаратуре. Оказалось, что транс Осборна длился почти час, а пролетел как мгновение. Безмолвно Осборн попросил Грейс передать ему новую банку энергетика. Сделав пару глотков, дрожащим голосом он сказал:

– Кажется, сегодня я сделал все, что мог.

– Ты сможешь еще лучше, – успокоила его Грейс и улыбнулась. Так, чтобы он не понял.

Осборн не должен был сомневаться. Осборн должен верить, что в жизни есть смысл.