Будничные жизни Вильгельма Почитателя

– А ты что тут делаешь? Мы, разве, виделись? – наконец-то сказал Вильгельм, на что коротышка даже ручками всплеснул.

– Да как же! Вы чего, Господин?! Конечно виделись! Я вчера Вас на улице нашел, рассказал новости, письмо от Штаба отдал. Начался дождь, Вы предложили пожить у Вас, а ответить не дали – сразу на руки и понесли!

Вильгельм даже на стену облокотился и потер виски пальцами. Чтобы он, один из лучших выпускников Академии, Почитатель, когда-то уважаемый представитель своего рода, совсем не помнил вчерашнего дня? Да еще и притаскивал в свой дом карликов? Видимо, у отличников тоже бывают черные полосы.

– Так, Нуд. Давай-ка, посиди за столом, а я пока поесть сделаю, пока ты не превратил кухню в помойку, – сказал Вильгельм и взял коротышку на руки, на что тот даже фыркнул.

– Я не виноват, что у людей такие высокие вещи!

– Ты не возмущайся, а перескажи наш вчерашний разговор, слово в слово. И про письмо расскажи, а то ничего не помню, – тихо сказал Почитатель, и, морщась от головной боли, начал кашеварить, с отвращением взирая на грязь, которую развел Нуд.

Нуд все старательно рассказывал, с точками и запятыми, будто впервые и говорил с тем Вильгельмом, который прошлым вечером решил пустить его к себе в дом. Так Почитатель узнал и о ледниках, о чуме, о письме, которое, как оказалось, сушилось на подоконнике, потому что в плаще конверт промок и Нуд решил погреть его в нежных солнечных лучиках.

Вильгельм вздохнул и понял, что после решения важных вопросов кусок в горло не полез бы.

– Зачем аппетит портить? – вздохнул он и поставил на стол две тарелки с овсянкой-минуткой. Половина на молоке – половина на воде, потому что почти весь первый ингредиент был испорчен Нудом, а орден на формулу превращения воздуха в предметы Академия Вильгельму так и не выдала. Боялась, что чего-то наворотит, наверное.

Завтракали в тишине. Вильгельм сверлил взглядом конверт на подоконнике и подпирал голову рукой, а Нуд старательно облизывал ложку и тарелку, будто ел впервые в жизни, и даже забывал иногда вытереть мордашку полотенцем.

– Тебя вообще не кормят в вашей яме? Сколько можно чавкать? – с раздражением спросил Эльгендорф, когда его маленький помощник принялся хомячить десятое печенье, окуная его в испорченное клубничное варенье. Вильгельм, впрочем, об этом нюансе Нуду говорить не стал – позже сам догадается.