Будничные жизни Вильгельма Почитателя

У тебя цвет лица какой-то нездоровый, работы полно. Надо бы тебя пристроить поближе, а то так и будешь мне письма о чуме и открытиях доносить с жуткими опозданиями… Знаешь что, а давай ко мне! Всегда будешь рядом, со свежими новостями.

Карлик дрогнул, чуть не выронил из рук, больше похожих на лапы, какой-то занимательный камешек. Глазки его округлились, а рот, словно вырезанный слепым мастером на шлепке глины, криво открылся.

– Господин, я не хочу Вас стеснять! Я могу не идти с письмами, а бежать, если надо быстрее! Да хоть полечу! Научусь только и сразу! – Нуд поднял лапки и попятился назад, но мужчина схватил его за капюшон одной из курток и потащил за собой.

– Ты мне не возникай, Нуд. Тебе нужно бумажки заполнять, отчеты, писать документы под диктовку, когда мои руки не захотят этим заниматься. Не будешь же ты ко мне то и дело бегать! Да и вообще – мне веселей, все равно дома никого нет, кроме моей живности. Будешь ее развлекать своими глупостями.

И только последняя причина была истинной.

Нуд, кажется, немного успокоился, и засеменил ножками у Господина под ногами, почти кутаясь в его пальто и цепляясь за карман брюк, чтоб хоть как-то поспеть за его шагами. Нуд что-то бурчал себе под нос, тихо ругался, когда башмак попадал в яму, и постоянно приговаривал, что уж больно не хочет стеснять Господина. Когда болтовня слуги Вильгельму надоела, а случилось это достаточно быстро, он шикнул на карлика и пригрозил длинным пальцем. И этого жеста было вполне достаточно, чтобы Нуд замолчал и смиренно поплелся рядом, стараясь не смотреть на ободранные носы своих ботинок.

Ночь верещала от холода. Вековые деревья размахивали зелеными помпонами, задевая друг друга, словно соревнуясь в том, чьи движения более резкие. Небо закрыли тучи, потянуло сырость. Ветер выл. Через пару минут и отдаленного громыхания полил дождь, и Нуд протяжно завизжал – он боялся воды. Вильгельм вздохнул, достал из кармана зонт, взял помощника на руки и накрыл их черным облаком.

– Только не удуши. Я хоть и не умру, но очень разозлюсь, – прохрипел Почитатель, а карлик лишь испуганно закивал и решил держаться за кашемировый свитер, а не за шею.

Они шли по черной улице мимо крепости, назначения которой в городе уже почти никто из горожан, не любивших историю родного города, не помнил, мимо огромного и отвратительного результата кошмара архитектурного буйства, которое нагрянуло на город и всю страну в прошлом столетии.