Легенды Отрезанного Простора

Да и в юрте приятель вел себя почтительно, даже благоговейно. На улице же как будто спадала с него маска, ярче проступали веснушки. И будто каждая надоумливала на новые проделки. Но без выдумок друга жизнь казалась бы пресной чередой бытовых поручений и тренировок. Грядущая охота теперь отзывалась сладкой тоской предвкушения, в которой прошел остаток дня. Под вечер Адхи вернулся в юрту. Дада уже сопел под мягким лоскутным одеялом на овечьей шкуре. Мать же деловито поправляла угли в жаровне.

– Как прошел урок у шамана? – спрашивала она.

– Хорошо, – отозвался Адхи, развязывая тесемки рубахи и сонно потягиваясь. – Но шаман ведь повторяет из года в год эту историю…

В светло-оранжевых глазах матери промелькнуло суровое неудовольствие. Она взмахнула щипцами для углей, точно саблей.

– Не мой сын так говорит. Не мой сын так плохо усваивает уроки. Кто ты, незнакомец? Где мой сын Адхи? – сурово отрезала она, но смягчилась: – Расскажи немедленно, почему на самом деле шаман повторяет каждый год легенду.

Адхи устыдился, опуская глаза. Неосторожная фраза как будто сама вылетела изо рта. Вернее, как будто его устами отчего-то заговорил неугомонный Хорг.

– Шаман каждый год не повторяет легенду. Каждый год он повторяет волю духов, чтобы не иссякла наша память, чтобы духи слышали в назначенный день, как к ним обращаются, – смиренно проговорил Адхи.

– То-то же! Запомни легенду о Белом Драконе.

– Ты уже видела! Я вчера показывал. Матушка! Позволь завтра пойти на охоту с Хоргом, – попросил Адхи, понимая, что зря ждет милости после глупой оплошности. Да и мать желала ему только добра. Все родители старались показать детям премудрости выживания и навыки боя перед посвящением, чтобы и духи, и старейшины позволили юным членам племени ступить во взрослую жизнь.

– Чтобы Хорг за тебя все сделал? – беззлобно поддела мать.

– Я сам умею стрелять! Ты ведь меня научила.

– Ладно, только пообещай, что принесешь хотя бы двух фазанов, которых подстрелишь сам.

Адхи горячо поблагодарил мать и беззаботно обнял ее, с радостным предвкушением ложась спать. На охоту выходили обычно на рассвете, чтобы вернуться вечером.