Величие. Книга 3

 – А даже если они и правда будут протестовать? На что ты тогда рассчитывал, когда просил меня остаться?! Я… я делаю всё, чтобы сердцем полюбить Белую империю, но если ты не собираешься отстаивать наши отношения – зачем тогда вообще мы всё это начали? Оставайся тут, пусть твоя знать решает, как тебе жить, – а я вернусь в Островную империю. Что, не веришь? – гремела она по мере того, как Аурелий бледнел. – Прямо сейчас вот и пойду собирать вещи.

И эльфийка вскочила, решительно направляясь прочь из гостиной.

– Шиа, стой! – Аурелий ринулся следом, чуть не перевернув стол и перехватывая её на середине пути, рядом с застеклённым шкафом.

 – Я не то имел в виду, зачем ты так издеваешься надо мной?! – срывающимся голосом проговорил он, но Шиа зло огрызнулась:

– Издеваюсь?! Меня травят, а ты, узнав об этом, разрешаешь запевалам и дальше резвиться в столице – лишь бы просто они на глаза тебе не попадались! А вне стен дворца будь что будет! Это, по-твоему, не издевательство? Это хуже, чем бездействие! Проще сразу расстаться.

– Ты ничего не поняла, – прошептал Аурелий, пойдя красными пятнами. – Ты взрываешься и не хочешь дослушать мысль до конца! Ты!..

– Ну что?

– Я не говорил, что буду терпеть твоё унижение. Я всё прекрасно понимаю. И именно поэтому… – Он задыхался от волнения, но взгляд его голубых глаз не леденел, нет, он становился твёрже, пронзительнее. – Мне нужно убедиться, что больше нет никаких других решений. Потому что даже если оно правильное – всё равно, принимая его, я чувствую, что становлюсь таким же, как отец! Таким же жестоким! Я боюсь перейти грань, понимаешь?! – Аурелий уже кричал, тогда как перепуганные друзья, повскакав со своих мест, не знали, что предпринять.

Но они не успели ничего придумать: Аурелий, размахнувшись, ударил кулаком в дверцы шкафа. Стекло со звоном брызнуло на пол. Однако Шиа даже не вздрогнула. Спокойно посмотрев на разбитые створки, она усмехнулась:

– Не впечатляет, я могу так же. Показать?

Аурелий слабо вернул усмешку.

Но затем, по мере того, как напряжение отпускало, его затрясло. Смех – странный, неуёмный – вырвался наружу у обоих, и оба ощутили невероятный прилив нежности друг к другу, убедившись, что ничего не разрушено и одна шутка по-прежнему способна восстановить целый мир. И тогда они засмеялись – очень весело и звонко, пока Кэрел, Сепиру и Пьерше, совсем уже ничего не понимая, в растерянности переглядывались. Таким они своего императора ещё не видели.