Территория невероятностей. Albedo

– Ингрид может сложить два и два, – я покачала головой. – Она может понять, почему именно мы занимаемся расследованием смерти Вежбы, которая вовсе и не смерть.

Шеф вздохнул.

– Сильно в этом сомневаюсь. Сам Хартинг не знает, что стало с его другом, так что при ней ничего лишнего не сболтнет. И потом… Даже если Ингрид догадается – наша совесть чиста.

– Так нам надо поехать к Хартингу? Я так подозреваю, что завтра?

– ВИПРА настаивает, что медлить нельзя. Верона особенно подчеркивает, что с Хартингом нужно поговорить как можно скорее: считать его фон – вам выдадут сканеры и разные аналитические приборы, Ингрид в них прекрасно разбирается, – и все это привести нам.

– Понятно. Где Хартинг?

Пройсс пожевал губами, мрачно посмотрел на меня исподлобья:

– В психиатрической лечебнице.

Ну что ж, никто не говорил, что будет легко.

***

Судьба у Алекса Хартинга была очень интересной. Он родился около сорока лет назад в Великобритании и окончил там колледж, а затем поехал изучать артефакты в Восточную Европу.

После этих самых экспериментов психика и Алекса не выдержала: у ученого быстро развилась шизофрения, его положили в Краковскую психиатрическую лечебницу, где он и находился по сей день.

Больница, госпиталь имени Бабинского, находилась за городом. Наш автобус летел сквозь противный осенний дождь, вихри блеклых листьев; позади оставались домики и ограды, спешащие по своим делам люди. Мы будто покидали саму обычную жизнь, отправляясь туда, где она сменилась существованием. Я никогда не бывала в психиатрической лечебнице и заранее настроилась, что увижу мрачное, тоскливое место. Но нет – белое здание необычной архитектуры, напоминающее плавными линиями крыши японские храмы, окружал сад, заросший раскидистыми ивами и ярко-желтыми цветами, пятна которых сияли во влажной листве тут и там.

Нас должен был встретить один из докторов больницы по фамилии Станкович. У входа на территорию как раз прогуливался вперед-назад молодой врач в синей куртке, наброшенной поверх белого халата.

– Здравствуйте, мы из Краковского шестого Комитета, – широко заулыбалась Ингрид. Торжественно поправила свою сумку с оборудованием.