Сапер. Побег на войну

* * *

Налили не только чаю, но даже шнапсу. Прямо как в фильме «Судьба человека», который нам показывали в лагере за неделю до попадания сюда. В том, другом лагере. Который уже и вспоминается расплывчато, будто не со мной все это было.

Повторять Бондарчука я не стал – после первой сразу закусил салом, хлебом, что на стол выложил фельдфебель. Ведь зачем наливают на голодный желудок? Правильно, чтобы человечек захмелел побыстрее, язык у него развязался, и лагерный кум много чего нового мог узнать. Кто готовит побег, есть ли подполье и кто в нем состоит… Понятное дело, что начкар – не кум, но лишнее слово и тут помешать спокойной жизни может.

Да и не стакан предложили, а так, рюмочку для вони.

Взамен шнапса пришлось выслушивать длинные жалобы рыжего про то, как не по правилам воюют Советы. Устраивают засады, диверсии…

– Слыхал, поди, как самого Гиммлера взорвали на параде? Твари! – Фельдфебель аккуратно выпил рюмку, пригладил топорщащиеся во все стороны усы. – А сколько там еще наших парней погибло! Представляешь, после первого взрыва, как начали разбирать завалы, раздался второй.

Спасателей тоже в клочья. Какая-то самодвижущаяся мина… Придумали на нашу голову. Куски потом, говорят, долго собирали. Так и похоронили кучу мяса и кишок. Кто там разберет, где чьи?

– И что же теперь делать? – спокойно поинтересовался я, засовывая в себя колбасу с чесноком. Этого добра, кстати, тоже не гору наложили, парочку кусков на почти прозрачный кусок хлеба размером с пару спичечных коробков – и хватит.

– Пусть у гестапо болит голова, – отмахнулся рыжий. – Решили устроить повальные облавы и аресты в Киеве. Но ты поди обыщи такой огромный город. Да, кстати! Вы там, в бараках, уплотняйтесь. Скоро новую порцию пленных приведут.

– Сколько? – поинтересовался я.

– Не знаю, – пожал плечами фельдфебель, потом засмеялся. – Но долго они у нас не задержатся. Получено указание прямо из Берлина, чтобы ускорить экзекуции. А кого не успеют, в другой лагерь выведут. А то тут… Сам видишь, все на скорую руку, забор от ветра упасть может… Вот как такое охранять?

– Вешать будут?

– И вешать, и стрелять.

Наш Штраузе предложил живыми закапывать. Евреев и коммунистов – в первую очередь. Да, а вот ты… – Рыжий с подозрением посмотрел на меня. – Не из этих ли ты, часом?

Рука подвыпившего фельдфебеля опустилась на кобуру.

– Боже, нет, конечно! – Я перекрестился.

– А, ну ладно… Коммунисты, они все атеисты… – Рыжий икнул. – А еще фанатики.