Фантомные боли

Та, почувствовав волю, перепрыгнула заборчик, отделяющий пешеходную дорожку от газона, понеслась по молодой траве, перелетела оградку с другой стороны и устремилась за дом – туда, где скрывались гаражи.

– На фиг ты ее отстегнула? Теперь неделю ловить будем, – крикнул на бегу Сашка, а она уже мчалась со всех ног вслед за пушистым хвостом своей подопечной.

– Веста, Веста, ко мне! – звать противную животину было все равно, что кричать в стену – ноль реакции.

«Мама ругаться будет, если сбежит.

Сашка уже стоял у гаражей, когда она только к ним поворачивала – красная, запыхавшаяся, растрепанная. Чуть не врезалась в его спину. И только тут разглядела, что перед ним, держа за ошейник Весту, на корточках сидит тот самый парень. Сидит и гладит по бархатным ушам ее злобного собако-крокодила, а та и рада – улыбается во всю свою зубастую пасть, язык вывалила, слюной капает.

– Спасибо большое, – она быстро пристегнула поводок, дернула на себя. Но псина словно вросла в землю у ног парня.

– Не за что, Лисенок, – он смотрел на нее внимательно, изучающе, словно искал ответ на вопрос: а стоит ли с этой сомнительной девочкой отпускать такую замечательную собаку? Голос у него оказался низкий, глубокий, с легкой хрипотцой.

– Почему лисенок? – не поняла она.

Парень пожал плечами:

– Похожа.

– Я вроде не рыжая. – Она, наконец, опустила глаза, уставилась в землю.

– Не рыжая, – кивнул он, – золотая.

– Ну ты, Ник, даешь! – не выдержал Сашка. – Это Оградникова-то золотая?!

Парень поморщился.

– Меня, кстати, Никитой зовут, – проигнорировал он выпад ее одноклассника, – для друзей просто Ник. – Ожидая рукопожатия, протянул ей руку.

Она не заставила себя упрашивать, вложила свою ладошку в его.

– А тебя я буду звать Лисенком, даже если кто-то с этим не согласен.

Это лето стало для нее самым счастливым, почти сказочным, ведь каждый день она могла видеть его.

С самого утра, угнездившись на мамином подоконнике, вглядывалась вдаль, не появится ли из-за поворота знакомая фигура.