Волкодав

Но потом Аптахар, дело неслыханное, почему-то потерял равновесие. Спустя некоторое время он лежал на полу, и Волкодав, сидя на нём верхом, легонько придерживал его правую руку. Аптахар лежал очень смирно: напряжённый локоть был готов затрещать. Волкодав выпустил его и встал. От боли в боку по вискам тёк пот и подкатывала дурнота. Оставалось только надеяться, что они этого не заметят. По счастью, корчма была не особенно ярко освещена…

Поднявшийся Авдика стоял перед купцом, смущённо опустив голову.

– Ну, что скажешь? – спросил его Фитела.

 – Делить мне вашу плату на пятнадцать вместо четырнадцати? Или не делить?

Молодой воин покрылся малиновыми пятнами, но ответил честно:

– Этот человек мог покалечить меня, хозяин.

– Мог, – кивнул Фитела и повернулся к Аптахару: – А ты что скажешь?

Тому, похоже, не было нужды опасаться за свою репутацию. Разминая и ощупывая локоть, он проворчал:

– Я не знаю, кто учил его драться, но, по мне, так и Хёгг с ней, с этой пятнадцатой долей, чем парень в нужный момент будет не у нас, а у Жадобы.

Фитела допил вино, поставил кубок на стол и промокнул губы обшитым кружевами платочком.

– Чем там болен твой друг? – спросил он Волкодава. – Надеюсь, не проказой?

Невысокая мохноногая лошадка мерно рысила у колеса телеги, в которой лежал Тилорн и сидела Ниилит. Ниилит держала вожжи: возница, очень довольный неожиданной подменой, клевал носом, прислонившись к обшитым кожей тюкам. Что было в тех тюках, Волкодав не знал и знать не хотел.

Фитела дал новому охраннику три серебряные монеты, но Айр-Донн так и не взял с него платы.

– Когда-нибудь после расплатишься, – сказал корчмарь. – Когда в самом деле разбогатеешь.

Пришлось Волкодаву раздобыть белой краски и подновить вывеску. Не уходить же из дому, ничем не отдарив за добро. Краска попалась отменная: он так и не сумел как следует оттереть её от рук и вычистить из-под ногтей. Зато денег оказалось более чем достаточно для того, чтобы купить Ниилит хорошую рубашку из тонкого льна, шерстяную сольвеннскую безрукавку, плетёный пёстренький поясок и кожаные башмачки-поршни.

Не помешал бы плащ, но плащ, как и синие стеклянные бусы, пришлось отложить на потом. Хорошенько поразмыслив, Волкодав употребил оставшиеся деньги на просторную рубаху для Тилорна и ещё выторговал тонких стираных клоков – на повязки. Болячки и язвы, оставленные заточением, заживать не спешили.

Тилорн ликовал по поводу обнов едва не больше девчонки.