Волкодав

Волкодав пожал плечами:

– Если я лишний, прикажи тем, кому ты платишь, выкинуть меня отсюда.

Это была испытанная уловка, срабатывавшая до сих пор безотказно. Двое, потягивавшие пиво, были явно не из худших в отряде, иначе навряд ли они бы сидели подле купца. Оба носили волосы связанными в пышный хвост на затылке. Островные сегваны, определил Волкодав. Краем глаза он перехватил озабоченный взгляд Айр-Донна. Корчмарь уже прикидывал, во что обойдётся его заведению молодецкая забава гостей.

– А что ты думаешь, и прикажу, – весело ответил торговец и позвал: – Авдика!

Молодой воин отставил пузатую кружку, взял прислонённое к стенке копьё и подошёл.

– Да, хозяин?

– Выкинь отсюда этого человека.

– Сейчас. – И Авдика пошёл к Волкодаву, держа копьё вперёд черенком. Если не считать ножа, Волкодав был безоружен. Невелика честь пускать против такого в ход остриё. Авдика был моложе венна и несколько меньше ростом, но плечист, крепок и явно не новичок в драке. – Давай-ка отсюда! – сказал он и замахнулся.

Волкодав не двинулся с места. Когда Авдика ударил – надо заметить, вполсилы, – он вскинул руку, и оскепище, встретившись с ней, отскочило.

– Вот ты как, – проворчал молодой воин. Мигом перевернул копьё, и наконечник грозно нацелился в живот Волкодаву. Охранник шагнул вперёд…

Относительно того, что было дальше, немногочисленные видоки позже расходились во мнениях. Кое-кто божился, будто Волкодав стремительно нагнулся и подхватил юношу под колени. Другие утверждали, что он поймал его за руку, рванул на себя и бросил через плечо.

На самом деле венн не сделал ни того ни другого, но не в том суть. Сапоги Авдики мелькнули в воздухе. Молодой сегван полетел кувырком и с треском обрушился на пол, мало не за порог. Волкодав остался стоять, держа в руке его копьё.

– Сколько твоих воинов я должен победить, чтобы перестать казаться тебе лишним, почтенный купец? – спросил он негромко, силясь хоть как-то успокоить лютую боль в правом боку.

– Пожалуй, хватит двоих.

 – Фитела был совершенно серьёзен. Его охранники один за другим вбегали на шум и останавливались у входа, не вполне понимая, в чём дело. – А ну-ка ты, Аптахар!

Аптахар был кряжист и широкоплеч, в кудрявой бороде поблескивали серебряные нити. В нём не было стремительной гибкости юнца, но широкие ладони и толстая шея говорили сами за себя.

И вновь мало кто понял, что произошло. Вроде бы Аптахар для затравки толкнул венна в грудь, и венн вроде бы покачнулся.