Аратта. Книга 4. Песнь оборотня

 – Думаешь, я не звал? Мы все непрестанно взываем к матери Тарэн, к ясному Солу и более всего – к другу и спасителю людей Зарни Зьену. Он всегда отзывается. Вот и теперь послал знамение, подал нам надежду, помог выбраться из Длинной Могилы… Но мы опять попались, и я не посмею вновь тревожить его. Мы, бьяры, и так сейчас неугодны богам.

– Почему? – удивленно спросил Варлыга.

– Мы склонились перед арьями, как перед зимней бурей, и накхи творят с нами все, что пожелают. Боги не любят слабых. Чем жалобнее мы стонем «спасите-помогите!», тем меньше они нас слушают.

А вы, дривы, не сдаетесь – такие люди вышним по нраву… Давай зови своего зверя, а я укажу ему путь. Если он велик, пусть разорвет или отвлечет накхов, если мал – пусть перегрызет наши путы, и мы убежим.

– Какого такого зверя? – проворчал Варлыга. – Сказал же, мы…

И осекся, кое-что припомнив – давнее, убранное в самые дальние уголки памяти.

«Батюшка, меня кто-то ужалил! Ой, как печет, как больно!»

«Ничего сынок, потерпи.

Пусть он запомнит вкус твоей крови. Сейчас поболит, потом весь век спокоен будешь…»

Варлыга глубоко вздохнул и смежил веки, мыслями возвращаясь в прошлое. Не такое уж и далекое, но теперь тот мир погиб навсегда. Когда не было в родном краю захватчиков-арьев, не стояли на месте родовых деревень вражьи крепости, не полыхало святотатственно подожженное нутро земли и уклад жизни был ясным, простым и незыблемым.

Вот он, четыре зимы назад, в лодке на озере, ставит сети. В небе, перекликаясь, вслед за уходящим солнцем клином летят гуси.

Беловолосый мальчик, задрав голову, смотрит на птиц голубыми и чистыми, как осеннее небо, глазами…

При мысли о сыне, как всегда, что-то больно сжалось в груди. Эти воспоминания Варлыга старался не трогать вовсе. Где сейчас сын, где жена, где вся его семья, живы ли? Он не знал, и порой это казалось хуже всего. От избы осталось лишь пепелище, родичи пропали без следа. Один человек мог бы знать ответ, но он был мертв. Варлыга часто жалел, что убил его, не догадавшись спросить.

Раз пришло в болотный край половодье,

Хлынули с Холодной Спины водопады,

Воды вешние леса затопили.

Плыл рыбак на лодке по разливу,

Смотрит, дерево к воде накренилось,

Сплошь красно от кусачих огневушек.

Уж совсем то дерево погибло,

Уже ветви в воде полоскались.

Стало жалко рыбаку огневушек,

Он подплыл и весло протянул им.

Хлынули они с дерева потоком,

Чуть лодку ему не перевернули.