Арабелла

Сквозила в родном запахе, который я почувствовала, когда положила голову Валли на плечо, в шершавости её рук. Валли заменяла мне всех родных людей, которых я могла бы иметь, и понимание того, что все её приключения теперь только в прошлом, застревало комом в горле. Огонь в её глазах догорал. Она, подобно закатному солнцу в свои последние моменты, была полна великолепия. И Мартин почему-то перестал казаться чужим, он будто каждый вечер сидел в этом кресле, светло улыбался Валли и гладил меня холодной рукой по спине.

Ещё больше смятения он разбудил во мне, когда снял со стены старенькую гитару и стал извлекать из неё невероятные звуки. Он играл тихо, чтобы не заглушать голос Валли. Они вдвоём стали петь песни, мне знакомые с детства. Я думала о том, как умело он зарабатывает доверие Валли, и о том, что Валли на старость своих лет всё же навлекла на себя беду.

– И где ты откопала такого музыканта? – спросила Валли.

– Я же знаю, что ты мне завидуешь! – в очередной раз отшутилась я.

Валли громко рассмеялась и похлопала меня по коленке.

– Когда мы с Аланом были так же молоды, как вы сейчас, мы танцевали днями и ночами. Кружили прямо здесь, у нашей кровати. Не нужны нам были ни шикарные залы, ни живая музыка. Только мы вдвоём, – голос Валли дрогнул.

Мартин как-то печально улыбнулся и встал.

– Спой нам, Валли, а мы будем танцевать, – сказал он и протянул мне руку.

Валли посмотрела на него взглядом, полным нежности и тепла, и запела.

Я медлила, не хотела вставать.

Происходящее казалось мне нелепым. Но Валли всё пела, а Мартин терпеливо стоял рядом с протянутой рукой. Тогда мы стали танцевать. Он обнял меня и медленно повёл за собой.

– Что это за спектакль, Мартин? – еле слышно я прошептала ему на ухо. – Когда ты уже уберёшься отсюда?

– Просто танцуй со мной, Иванна, – также тихо ответил он. – Всё будет хорошо. Просто танцуй. Посмотри, как счастлива Валли.

Мартин был совсем немного выше меня. Он пах дождем и полынью. Его русые волосы высохли и теперь падали легкими прядями на худое лицо.

– Тебе не так уж и нравится жить здесь? Я прав? – спросил он.

Я не ответила.

– Ты несчастна. А Валли только и нужно, чтобы ты была счастливой.

Я снова поймала взгляд Мартина, и вдруг захотела рассказать ему о том, как тоскливо мне живётся эти двадцать лет, как пуст для меня этот переполненный людьми мир. Но не дав этой мысли и секунды на жизнь, я строго приказала себе оставаться хладнокровной.