Арабелла

– И я рада тебя видеть, милый, – Валли тоже расплылась в улыбке, её щеки покрылись румянцем. – Ну что, Иванна. Найди для своего кавалера что-нибудь сухое, и про себя не забудь, а то совсем окоченеете.

Я на мгновение замерла, но под строгим взглядом Валли откопала в её шкафу старую рубашку для Мартина и сама переоделась в сухую одежду.

– Вот и славно, – сказала она и указала Мартину на кресло у её кровати. Он послушно сел.

– Ну, милый, что же обо мне рассказала твоя прекрасная леди? – игриво спросила Валли.

– Ну Валли! С чего ты взяла, что я его леди? Что это за словечки вообще? – возмутилась я.

– О, родная, ты меня что ли стесняешься? Вы прекрасно смотритесь вместе. Просто глаз не оторвать! Не то что мы с Аланом! – и она засмеялась.

Мартина же наоборот её поведение ничуть не смутило, он заулыбался и протянул мне руку. Я была до смерти напугана и не знала, как себя вести, но страх разозлить его был сильнее, поэтому я взяла Мартина за руку и села на широкий подлокотник кресла.

– Валли, – начал Мартин, – по правде говоря, я давно хотел с Вами познакомиться.

Я слушала его и была поражена тем, как точно он подобрал ключ к расположению Валли. Она на самом деле славилась своими безумными историями, правда слушателей у неё было немного. Кроме меня никто больше не любил её так сильно, чтобы тратить время на её выдумки.

– Неужели? – Валли подняла брови. – А мне она всегда говорит, что истории слишком неправдоподобные.

– Ну, что сказать, я больше, чем заинтригован! – Мартину изображать свою заинтересованность не пришлось.

Я заварила чай, а Валли стала рассказывать нам о своей молодости. Сегодня у неё вдруг появились силы сесть на край кровати. Одной рукой она держалась за прикроватную тумбочку, короткие ноги в шерстяных носках едва доставали до пола. Мартин слушал внимательно каждое её слово, а я, слышавшая всё её истории не раз, просто пыталась держать себя в руках, чтобы пережить эти страшные часы.

Спустя время я почувствовала нечто невероятное. Маленькая комнатка Валли теперь была наполнена не только страхом, воздух здесь пропитался любовью и грустью. Любовь была великой, парила в воздухе, не нуждалась в словах, сияла во взглядах: я почувствовала её буквально на мгновения. Грусть же была нежеланной и сдерживаемой.