Танец масок

Но только если ты пообещаешь, что исполнишь мой приказ. Оба моих приказа. Обещания фейри священны, не так ли?

Ричард снова закашлялся, со стоном проталкивая себя воздух на вдохе. Эш, сжав кулаки, процедил:

– Когда-нибудь я тебя убью.

Император с улыбкой пожал плечами.

– Хорошо, – Эш попытался, чтобы его голос звучал ровно. Ровно и спокойно. – Хорошо, я найду себе жену. И в течение года у нас родится ребёнок. И я найду убийцу твоего брата. Обещаю. Ты доволен?

– Абсолютно, – кивнул император.

– Я чувствую ложь, – отозвался Эш. – Всегда. Я сильнее тебя, Генри, был и буду. И ты боишься меня, это я тоже чувствую. Ты не вечно сможешь мне приказывать, человек.

Император в ответ промолчал.

Ричарду быстро стало лучше, но Эш, когда аудиенция закончилась, всё равно хотел отправить «брата» ждать в воздушный поезд. Однако вспомнил, что на одной из фотокарточек голова Филиппа была надета на шпиль дворцовой ограды, выходит, люди не смогли защитить своего принца даже около императорской резиденции. Нет, Ричард здесь не в безопасности.

– Я в порядке, господин, правда. Всё хорошо, – виновато улыбался Дикон, когда они спускались в подземелья.

– Угу. Вижу. Ты бледный, как смерть.

– Вы видели смерть? – схватился за эту тему Ричард. – Вы видели её на «той стороне»? Я никогда её там не видел…

– И не увидишь.

– Она женщина?

– Помолчи.

– Конечно, господин. Вы думаете, она пришла в этот город? Это она?..

Эш вспомнил статую богини загробного мира – сутулая старуха в сером балахоне. Представил, что она вполне может прогуливаться сейчас по столице, и уж она-то точно не будет делать различий между слугами и их господами. Представил и поёжился.

Ключи от восточного коридора на самом нижнем ярусе дворца были только у Эша. Деревянные лакированные ключи, и он хранил их на шее, всегда. Дубликат при их потере было бы сделать, конечно, несложно, но пришлось бы распутывать целый клубок заклинаний, наложенных на двери и замки, а это потребовало бы не меньше недели. Целую лишнюю неделю в этом затхлом человеческом городе!..

Когда последняя дверь за ними закрылась, Ричард привычно замер у стены.