Танец масок

Конечно, во владениях Лесного короля гости имели право ходить в чём вздумается, хоть голышом. Но явиться в таком виде на бал и ещё набраться смелости требовать танца? Фрида против воли вспыхнула ещё сильнее – ей даже казалось, что засветилась. Что он себе позволяет?

– Моя роза всё ещё у прекрасной госпожи, – усмехнулся незнакомец.

Фрида удивлённо приложила руку к груди, сжала несчастный цветок – и отбросила его. Он упал на траву, и к нему тут же полетели малютки-фейри, привлечённые солнечным сиянием. Их звон на мгновение выбился из музыки ночи – но лишь на мгновение.

– Но почему же, красавица? – не унимался рогатый наглец.

Фрида снова обернулась – на этот раз старательно глядя в прорези маски незнакомца.

– Вы отдавите мне ноги своими копытами. – Не говорить же ему: «Прикройся!» Свой вид наглец, очевидно, находил пристойным.

– Не бойся, красавица, я буду аккуратен, – и сейчас не смутился он.

Прозвучало это с намёком, относящимся не только к танцу. Фрида намёк отметила, а также фривольное «ты».

– Господин, найдите себе другую розу. Для вас я, – она усмехнулась, подражая его высокомерному тону, – слишком хороша.

В ответ рогатый наглец только расхохотался. Тоже звонко, как и всё вокруг, впрочем, этот звон из общей гармонии странным образом выбился. Оскорблённая Фрида уже хотела уйти, но не успела.

– Пари, маленькая красавица? – предложил незнакомец, заглядывая ей в декольте.

«Хам!» – подумала Фрида. Но никто, в чьих жилах течёт кровь фейри, никогда не откажется от пари.

– Пари? – изогнула бровь Фрида, что под маской было, конечно, не видно.

Незнакомец улыбнулся – и, надо сказать, его улыбка ослепляла. Почти как его грудь и… то, что ниже.

– Ты не умеешь танцевать, крошка. Ставлю на это желание.

– Любое? – опешила Фрида.

– Любое, – бубенцы на его рогах зазвенели, когда незнакомец кивнул.

– Да вы отчаянный наглец, господин, – выдохнула Фрида, во все глаза глядя на него. – Поберегитесь, я ведь могу пожелать узнать ваше настоящее имя.

Узнать имя фейри или даже полукровки – истинное имя – означало подчинить его себе навеки. Самое страшное, что могло произойти в жизни фейри – потерять свободу. Тогда их длинный и полный магии век превратился бы в пытку – ни один фейри никогда бы не согласился сам открыть своё имя, тем более незнакомцу. Даже под заклятьем.

Всё это рогатого насмешника словно не волновало.

– Отчаянный? – повторил он, хохотнув.