Живи!

Я не выделялся бы среди соотечественников на родине. Здесь же люди нашли у меня точёные скулы и глаза формы акатери, который люди зовут миндалём. Им показалось это красивым – тогда моя судьба была решена.

Раскалённые каменные плиты жгли ступни. Я знал, что они будут представлять, когда мы доберёмся до дома ликийца, и думал, что этот хозяин вряд ли расщедрится хотя бы на смягчающий крем, и уж конечно о лекарстве и думать было нечего. Плохо: подобные люди быстро устают от игрушек. А от ненужной игрушки избавляются.

Кому меня продадут, если я не буду красив, как сейчас?

Впрочем, быть может, скупость хозяина объяснялась тем, что дом его оказался не так далеко от торговой площади? Даже удивительно близко. И не один я озирался с изумлением, когда мы остановились. То, что возвышалось над нами, точно семейное древо, заслоняя солнце, могло быть только королевским дворцом. Наш хозяин, очевидно, был знатным придворным. Для нас это не было ни хорошо и ни плохо – это вообще ничего не значило, кроме того, что жить почти наверняка придётся вместе с дворцовыми рабами.

Особенно, если апартаменты самого господина находятся в главном здании.

Уже тогда я неплохо разбирался в планировке человеческих домов – многие аристократы любят копировать у себя то или иное крыло королевского дворца, почитающегося среди людей архитектурной диковинкой. Когда-то я задумывался, что красивого они в нём находят? Дворец был из камня, блестящего на солнце. Монументальный и громоздкий, перегруженный отростками балконов и вызывающе белый.

Но это раньше мне было любопытно, сейчас – плевать. Люди давно перестали вызывать во мне даже гадливый интерес – наверное, я слишком долго прожил среди них. Наверное, я тщеславно полагал, что я их знаю.

Нас ненадолго оставили во внутреннем дворе главного здания. Здесь журчал фонтанчик – бледное подобие ручья Вечного леса. Люди даже воду заключают в каменные оковы.

Я ловил удивлённые, полные отвращения взгляды соотечественников, когда окунал руки в приятно-холодную воду и пытался освежиться.

Все эти рей-на были младше меня, наверняка захвачены недавно, и ещё сохранили остатки того, что мы зовём достоинством. Пить "пойманную" воду для них было то же, что пить кровь покойника. Глупцы. Я не смотрел в ответ.

За нами должен был прийти кто-нибудь из распорядителей рабов – дворцовый или хозяина. Но господин явился сам – тогда я заподозрил, что всё не так просто, как казалось.