Сколько ты стоишь?

– Ну конечно, – помолчав, кивнула Елена, – ты же демон…

– Нет, принцесса, это не магия. Ты тоже так делаешь. Ты ведь тоже веселилась сегодня.

Елена усмехнулась.

– Но я бы не дала себя поцеловать! А вдруг он бы… Хотя… он настаивал. Знаешь, Сэл, был такой момент…

Я знала: мне пришлось слегка охладить пыл этого «настаивающего». Моя принцесса играла с огнём, не понимая, что крестьянские парни не то, что дворяне. Вторые, даже в пылу страсти, всё-таки смутно понимают, с кем получают удовольствие. Первые же его просто получают.

– Сэл, скажи – целоваться приятно?

– Очень, – улыбнулась я. – Хочешь попробовать? – и в шутку потянулась к ней.

– Сэл, ты что, я же девушка!

– Ну и что?

Принцесса расхохоталась, точно я сказала что-то смешное.

– Тебе шестнадцать, Елена, ты уже достаточно взрослая, – в древности в её возрасте девушки уже имели выводок детишек. – Ты бы могла менять мужчин, как перчатки, – заметила я. – Зачем же ты носишься со своей невинностью, как с писанной торбой?

Елена не стала говорить, что принцесса должна быть примером для подданных – непорочная дева, ни-ни до свадьбы.

– Ты не понимаешь, Сэл. Мой первый поцелуй должен быть особенным. И первый раз – тоже…

Я усмехнулась – она верила в то, что говорила. Но я чувствовала и огонёк любопытства, разгорающийся всё ярче. Елене хотелось попробовать. Хотелось эксперимента, как алхимику – узнать, как поведёт себя новое вещество.

– Значит, только взгляд, Сэл?

– Да, принцесса.

– Хм.

На следующий день Елену, конечно, наказали. Весть о побеге принцессы облетела всю школу, учителя недовольно косились на виновницу, но помалкивали: никто из них не имел титул достаточно высокий, чтобы открыто порицать дочь королевского рода. Они делали это исподволь: более тщательно, чем обычно проверили домашнюю работу, задержали молитву проповедью о послушании и кротости, вызвали на дискуссию о юридическом устройстве Силии, спросили заученные законы близлежащих королевств… Елена училась играючи, поэтому для неё всё это было, как та руна-амулет – для меня.

Обеда принцессу лишили по приказу директрисы, которая к концу дня вызвала Елену для объявления наказания.

Принцесса сидела в её кабинете – с пяльцами у окна, на низеньком неудобном табурете – и с вежливым вниманием вышивала модные нынче в Силии кантонские астры.