Сколько ты стоишь?

Дэниэл, севший было на кровать, нахмурился, видя замешательство девушки. Встал, снова взял за руку и очень аккуратно поцеловал – на этот раз в губы. Елена не ответила – даже поспешила отстраниться, хмурясь и (о чудо!) краснея.

– Госпожа, тебе неприятно? – тихо и очень удивлённо спросил Дэниэл.

Елена бросила на него один короткий взгляд и быстро кивнула. Потом, рассматривая свои серые (а когда-то белые) перчатки, спросила:

– Здесь можно где-нибудь принять ванну?

А я фыркнула – наверное, стоило просветить её, какие услуги способен предложить бордель.

– Конечно, госпожа. Но тебе придётся подождать.

– Я подожду. – Елена уселась на кровать, закрывая глаза рукой, уже без перчатки.

Она ещё и заснуть умудрилась, девчонка… Ну кто ж спит в борделе! Ей повезло, что этот Глостэр почти готовый праведник (или мученик, что почти одно и то же), а бордель слишком, хм, приличный, ибо дорогой.

Елена вздрогнула, когда Дэниэл склонился над ней – он уже был только в сорочке и домашних брюках. Склонился, нежно провёл пальцем по щеке – а Елена вызверилась на него в ответ, думаю, решив спросонья, что это Эрик.

Дэниэл, наверняка привыкший и не к такому, спокойно перехватил её руку и поцеловал. Елена снова поплыла…

– Ванна готова. Госпожа, может быть, тебя отнести?

Елена мило покраснела и выдохнула:

– Д-да. Если можно.

Улыбаясь, Дэниэл легко подхватил её на руки и шепнул на ухо:

– Всё можно, госпожа.

Елена моргала, как дурочка, как одна из тех клуш, что остались в главном зале. Глупышка, ну кто же влюбляется в наложника. Кто влюбляется в шлюху, если на кону королевство? Что же ты делаешь…

Я отлично по опыту знала: ни одна работница дома удовольствий никогда не полюбит клиента. Никогда. На стороне – да. Сутенёра – да. Но не клиента. Вряд ли мужчины так уж отличаются: когда тебя продают каждую ночь несколько раз, ты даже если не ненавидишь покупателей, то просто не принимаешь их за людей.

У Елены просто не было шансов, и в этом была вся соль, вся ирония. Смешно, право.

Дэниэл поставил Елену на пол купальни, и, когда принцесса потянулась к застёжке, мягко перехватил её руку.

– Позволь мне, госпожа.

Мужчины раньше Елену не раздевали, и она смешалась, тая в его руках.