Сколько ты стоишь?

У него красиво получалось, и сам он тоже был красив, но словно скрыт от меня завесой тумана. Обычно это означало, что этот человек или кандидат в праведники, или в мученики.

Я нашла взглядом Елену: она озиралась, но распорядитель, как и слуги, упорно обходили её стороной, и силийская принцесса, недовольно фыркнув, снова, уже внимательнее, осмотрела зал. Я полагала, что сейчас она остановит кого-нибудь и узнает про Глостэра. Но Елена, вдруг прикипев к чему-то взглядом, направилась целеустремлённо… к тому музыканту, ласкающему лютню.

Как только она оказалась рядом, туман для меня растаял. Я удивлённо рассматривала юношу – он был определённо красив, даже очень. Необычен: золотистые, чуть вьющиеся волосы до плеч (по тогдашней моде), светлая (как канийский фарфор) кожа и яркие тёмно-синие глаза, точно штормовое небо. У него было очень правильное лицо, даже классически правильное. Такого бы взял натурщиком в моё время любой скульптор – и дорого бы заплатил. Худощавый, но не тонкий, с фигурой танцовщика, а не воина, он отвлёкся от лютни и, подняв голову, удивлённо посмотрел на подошедшую почти вплотную Елену.

Елена смотрела на него своими широко распахнутыми колдовскими глазами так, точно увидела чудо. Он, я была уверена, приценивался: что может дать ему девчонка в сером дорожном платье, мокрая с ног до головы, как бедный котёнок? И уже мелькнула на лице дежурная улыбка, а взгляд переместился от Елены ей за спину, наверняка в поисках распорядителя – и всё это время лютня не смолкала, наигрывая… ха, какая ирония – балладу, написанную Эриком в честь любимой силийской принцессы…

Готовую разбиться тишину нарушила, конечно же, Елена – в своей обычной манере.

– Сколько ты стоишь?

Уж точно не этого ожидал от серой мышки золотоволосый музыкант. Но он позволил себе только мгновенный удивлённый взгляд, а потом тепло улыбнулся, нежно взял Елену за руку, провёл пальцем по серой от пыли перчатке и вздохнул:

– Больше, чем ты можешь себе позволить, госпожа.

Зря отпустила её одну, думала я, глядя, как побледневшая Елена расстёгивает (буквально рвёт) ворот платья. Нужно кого-нибудь отправить в этот несчастный бордель, пусть заберёт силийскую принцессу, она повредилась разумом за время поездки, не иначе.

Вовремя появившийся распорядитель подхватил Елену под руку (собираясь, очевидно вывести из залы). И замер, поражённый.