Сколько ты стоишь?

Остался только десяток фидельцев – и то благодаря их капитану, тому самому благородному графу, чьим обществом наслаждалась Елена. «Уходите, – думала я, глядя, как граф мечется по двору, отдавая распоряжения по обороне. – Она вам добром за это не отплатит». Но фиделец, как марионетка, продолжал делать то, что определила для него Елена. И, когда Эрик с небольшим отрядом гвардейцев подошёл к воротам школы, фидельский рыцарь без страха и упрёка встретил его с мечом в руке.

– Глупец, – пробормотала Елена, вместе со мной стоя на открытой галерее и наблюдая за разворачивающейся сценой.

 – Сэлла, ну посмотри – и эти идиоты решают судьбы таких, как я. Разве это справедливо?

А справедливо, что этот юный и благородный рыцарь теперь лежит в крови, пронзённый мечом твоего любовника?

Но я, конечно же, молчала. Какое мне дело до людей?

– Ну теперь я ему устрою! – повторила Елена, глядя, как Эрик на белом жеребце въезжает во двор. – Вот увидишь, Сэлла, сейчас я ему такое устрою!

У неё в глазах буквально светилось: «Явился! Я тебя ещё вчера ждала!» Эрик действительно не очень-то торопился – победу одержал уже две недели как, а от столицы до школы всего-то два дня пути.

– Принцесса Елена. – Я осталась стоять на галерее, но даже оттуда видела, как засияли глаза Эрика, когда он увидел свою возлюбленную.

Во дворе собралась уже изрядная толпа – слуг, в основном. Свита Елены, другие ученицы, учителя или присоединились ко мне в галерее, или смотрели из окон. Зрители – как Елена и хотела.

Пришли даже священники из местной церквушки – пять монахинь, одна из которых, кстати, была младшей сестрой настоятельницы святой обители в предместье столицы.

Ни на кого не обращая внимания – и меньше всего на Эрика – простоволосая, с текущими по лицу слезами (луковый капли помогли), в небрежно накинутой на плечи чёрной, как ночь, бархатной накидке, без украшений, Елена прошла к телу фидельского графа (остальные девять рыцарей-фидельцев тоже лежали рядом, и по крайней мере один ещё был жив, но кого это сейчас волновало?).

Подошла, опустилась на колени, пачкая в крови бархатные домашние туфельки. И, молитвенно сложив руки, замерла.

– Елена? – в полной тишине недоумённо позвал Эрик. – Собирайся, мы уезжаем. Эй, кто-нибудь – приготовьте вещи принцессы.

В этот момент Елена обернулась – яростная, просто воплощение праведного гнева. И, хорошо поставленным, глубоким голосом выкрикнула:

– Убийца!

Эрик дёрнул щекой.