Сколько ты стоишь?

А ты – ты знаешь, что перед генеральным сражением отец собирается устроить ритуальный поединок с твоим Эриком?

Какое-то время в комнате царила звенящая тишина, потом Елена – очень спокойно – произнесла:

– Эрик его убьёт.

– Скажи это отцу! – выплюнул Анри.

На какое-то время снова повисла тишина, которую опять прервала Елена.

– Анри, но ведь это же хорошо. Даже… замечательно. Ты станешь королём, я буду наследницей, пока ты не женишься…

На мгновение мне стало интересно, решится ли она в таком случае убить брата, чтобы самой стать королевой – и без всякой свадьбы?

– Размечталась! Я стану королём по милости твоего любовника, – прошипел Анри.

 – А ты, Елена, станешь его наложницей. Знаешь, как в южных гаремах.

– Неправда!

– А ты, сестрёнка, подумай: зачем ему несговорчивая жена, тем более, королева, когда он так силён и может выбрать любую? Ты ему даже не выгодна. Он может взять тебя силой, а мне, как брату и королю побеждённой страны, придётся это снести. И ни на какие выгодные союзы и пошлины на вейстерской границе можно будет не рассчитывать.

Ты понимаешь, что это значит? У тебя больше не будет денег на каринские шелка и вельский бархат. Будешь в нашу силийскую шерсть одеваться, как крестьянка – или в вейстерскую парчу, как любовница. Видишь, сестра, до чего ты докатилась? Это твоя вина, только тво…

Раздался звук пощёчины, потом шипение принцессы:

– Не смей со мной так говорить, трус! Эрик любит меня и сделает всё, что я ему прикажу!

– Иногда я задумываюсь, сестра: ты действительно так наивна или просто умело притворяешься? – бросил Анри и мгновения спустя вышел из спальни, кажется, даже не заметив меня.

Елена осталась, но не рыдать в подушку, как сделали бы многие леди на её месте – а ходить от двери к окну и яростно, жестоко улыбаться. Я буквально видела, как мысли проносятся в её голове – один план за другим, принцесса копается в них с довольным видом человека, занимающегося любимым делом.

– Ты действительно не будешь жалеть отца, если он умрёт? – спросила я её той ночью.

Из любопытства – люди не перестают меня удивлять. Их церковь объявляет, что семья важна почти так же, как и Бог – и они предают и ту, и другого, даже не моргнув глазом.

– Когда он умрёт, – спокойно поправила Елена. – Жалеть? Конечно, нет. Когда это вещь жалела своего продавца?

На моей памяти было несколько таких случаев, ещё во времена легализированного рабовладения, но я как обычно промолчала.