Слушаю и повинуюсь

И громко прошептал:

– Не поминай его имя так близко к земле, о мой неосторожный друг, – и тут же, меняя тему, спросил: – Куда дальше – к амфитеатру или в подземные палаты?

– Палаты, – эхом откликнулся Амин. – Но если не он, тогда кто же ты?

Валид шмыгнул в один из коридоров и, дурачась, ухнул. Эхо далеко разнесло звук. Далеко… вниз.

– Ты скажешь мне, кто ты, я скажу тебе, кто я, – заявил мальчик, когда юноша шагнул за ним.

Амин поднял факел повыше, разглядывая темный коридор.

– Не поверю, что ты не знаешь, о мой вещий друг, – отозвался он, передразнивая мальчика.

Тот насупился.

– Твоя судьба связана с моей. Поэтому – нет, не знаю. У всего есть предел, Амин.

– У всего, кроме знания, – поддел его юноша.

Мальчишка усмехнулся и пошел рядом. Амин, задрав голову, разглядывал узоры на потолке.

– Сколько им лет? – выдохнул он.

– Много, – откликнулся мальчик, покосившись наверх. – Фараон Аун-Ка-Ин-Тех был порядочной сволочью и не менее порядочным тупицей, но его советники, когда еще не перегрызлись за трон, обожали дарить впавшему в детство правителю подарки, украшать его комнаты… Вон он, в окружении наложниц, в центре – видишь? Это он тут такой весь из себя, а на самом деле, ты бы видел – тучный, что ваш бурдюк, головка лысая и слюни пускал по каждой красотке.

– Ты это… помнишь? – изумился Амин.

– Видел, – протянул мальчик. – Я все видел. Как голову фараона на пику вздернули. Как вырезали его гарем. А потом – и советники друг друга. Как народ подыхал, когда пустыня сюда добралась. Как их кочевники вырезали целыми кварталами. Эти пещеры плавают в крови и слезах… как и все, что вы люди, делаете.

– Прекрати, – шепнул Амин, останавливаясь.

– Что?

– Ты выглядишь, как ребенок, а рассуждаешь, как столетний старец.

Валид улыбнулся.

– Не могу. Я сейчас человек.

«Не хочу», – услышал Амин и, покачав головой, направился к проходу. Коридор вывел в громадный зал, откуда звездой рассыпались еще пять коридорчиков. Юноша наугад шагнул к левому. Мальчик послушно семенил за ним.

– Амин, – позвал он некоторое время спустя. – Я все хотел спросить…

– Обычно ты спрашиваешь сразу, – вздохнул юноша.