Слушаю и повинуюсь

Валида лихорадило, в себя он не приходил, и очень скоро начал бредить.

Амин нес его на руках, сам не понимая зачем. Куда он идет – вокруг далеко-далеко одна лишь пустыня. Вечером, стоило солнцу зайти, юноша без сил рухнул на песок, мечтая о глотке воды. Ее не было – на мечущегося в бреду мальчика ушли последние капли.

Ночь поднялась – беззвучная, как и всегда. Невозмутимо выехал на черную звездную дорогу Вадд. Под его мертвым светом бьющийся в судорогах мальчик сам казался видением из подземного мира. Кусая губы, Амин держал худые руки ребенка, не давая тому поранить себя.

Месяц-Вадд равнодушно взирал на них с высоты и подгонял серебряных быков.

К рассвету Валид затих, но еще дышал. Амин с трудом встал. Земля и небо кружились перед глазами.

Юноша медленно наклонился поднять мальчика… и упал рядом.

– Оставь… меня, – хрипло выдохнул Валид, глядя на него сквозь полуопущенные веки. – Иди… к вечеру… доберешься… до воды.

– Откуда ты знаешь? – с трудом ворочая распухшим языком, пробормотал Амин, закрываясь от солнца.

– Я… соврал, – шепнул мальчик. – Иди.

Амин молча поднялся. Сделал два шага. Налетевший ветер кинул песок в лицо. Поползли барханы, и, когда юноша зачем-то оглянулся, от мальчишки на поверхности виднелась только голова – ужасно напоминая труп ребенка из каравана.

Амин до крови закусил губу, и, слизывая соленые капли, взвалил дрожащего мальчика на плечо.

– Дурак, – шепнул Валид, закрыв глаза. – Ты… не… дойдешь.

В полдень Амин рухнул в песок.

«Еще чуть-чуть, – подумал Амин, закрывая глаза. – Я посплю совсем чуть-чуть… немного. А потом… пойду… дальше», – в глубине души прекрасно понимая, что больше не встанет. Но ему было уже все равно. Сил не осталось.

Ветер гнал барханы, те наползали друг на друга, и Амину казалось, что он ныряет глубже и глубже в воду… целые реки… нет, моря воды… Вкусной, сладкой… он пьет, захлебывается, но все равно пьет, а прохладные струйки текут по подбородку на грудь, журчат, звенят так красиво, так…

– Тише, тише, – шепнул на ухо незнакомый голос.

Громадным волевым усилием, Амин оторвался от благодатного источника и открыл глаза. Перед самым носом ожившей мечтой серебрилась вода. Амин наклонил голову, желая коснуться, понять, что она реальна, но его аккуратно остановили и помогли повернуться.

– Тише, не утопись, – произнес тот же голос.