Пешка королевы

Ты остановился на том, что я бессердечная. Пожалуйста, продолжай.

Она улыбалась, смотрела на меня – и как же меня раздражала ее улыбка! Я рассказал ей все мои кошмары, обвинил во всех грехах, раз сто сообщил, что мне все равно, что она потом сделает, но я не буду ей принадлежать!

К тому моменту, как Нил вернулся, я выдохся.

– Вы как раз вовремя. – Шериада потянулась за бутылкой. – Спасибо, Ори. Элвин, дорогой, если ты закончил – выпей, а?

– Мне нельзя, – прохрипел я. Горло болело.

– Можно.

– Я не буду!

Принцесса подошла ко мне и подняла бутылку.

– Сейчас я зажму нос и волью это в твою глотку. Уверен, что ты этого хочешь? Нет? Тогда пей сам.

– Гори в аду! – Я схватил бутылку и стал пить прямо из горла. Мне уже было безразлично совершенно все.

Это блаженное состояние продолжалось не дольше минуты, потому что вино оказалось неожиданно крепким.

– Госпожа Шериада, – позвал Нил.

Я пошатнулся и упал бы, если бы он меня не подхватил.

– Что ж, – теперь глядя на меня сверху вниз, сказала принцесса.

Что она имеет в виду?

Господи, как кружится голова!..

– Теперь отсыпайся.

– Я мог тебя убить, – пробормотал я, борясь со сном. – Зачем ты это сделала?

Тот же вопрос, видимо, хотел задать и Нил. По крайней мере, так мне казалось, когда я заметил его взгляд.

Шериада наклонилась ко мне.

– Элвин, ты не сможешь меня убить. Никогда. Если ты станешь для меня бесполезным, я убью тебя сама.

Ори разбудил меня следующим утром как ни в чем не бывало. Я растерянно смотрел на него спросонья.

– А… где Шериада?

– Миледи отбыла сразу же, как вы заснули, господин. Мне помочь вам в купальне?

Я, разумеется, отказался, а когда освежился, стол был уже накрыт. И только я за него сел, как от двери в холл раздался звонок артефакта, означающий, что у нас гости. Ори бросился в коридор, а я вытер губы салфеткой и встал.

Это оказался молодой гвардеец – не старше меня – в форме стражи нуклийского посольства. Я еще испугаться не успел, а он уже поклонился – вполне сносно для гвардейца (стражники на Острове никогда не владели придворными манерами) – и протянул запечатанный конверт. Ори перехватил его, положил на серебряный поднос и только тогда передал мне.