Принцесса Кики

На шабаши пускали с двадцати пяти, а курс обучения у ведьм был длиннее всех, длиннее даже, чем у целителей.

– Ах, так всё-таки куда-то ты хочешь меня отвести? – засмеялась Элиза, когда Ромион, взяв её за руку, потянул обратно к дворцу.

– А ты бы предпочла скамейку посреди площади?

– Какой ты не романтичный, – снова расхохоталась девушка. – М-м-м, а мне, пожалуй, это нравится.

Ромион остановился.

– Послушай, дорогая, ты отдаёшь себе отчёт, что мы просто проведём некоторое время вместе, а потом каждый пойдёт своей дорогой?

– Это ты так думаешь, – хмыкнула Элиза.

Ромион продолжал смотреть на неё.

– И ты не девственница?

– Обижаешь! Я всё-таки ведьма.

Ромион вздохнул, подумал, что ещё пожалеет – но почему-то снова предложил ей руку и повёл в королевский сад, где почти сразу свернул с главной аллеи и выбрал самую нехоженую тропинку.

– А ты тут не плохо дорогу знаешь, – заметила пару минут спустя Элиза. – Послушай, Ромион, а те двое, что ломятся в кусты вслед за нами – они зачем? Ты боишься не справиться?

Ромион оглянулся, действительно заметил густые тени на тропинке и вздохнул.

– Просто забудь.

– Ладно. А то я могу превратить их в зайчиков. Миленьких таких зайчиков с пушистыми хвостиками. Точно не хочешь?

– А ты сама можешь превратиться в зайчика?

– Могу, а зачем? Постой, ты такое любишь?

Ромион в ответ так посмотрел на неё, что Элиза тут же превратилась – правда, в кошку, а не в зайчика.

Солнце село. Тени сгустились, и где-то высоко-высоко в небе заискрился салют. Ему тоже добавили магии – просто цветы уже давно никого не впечатляли. А вот стадо скачущих по звёздному небу единорогов – совсем другое дело…

Ромиона давным-давно и единороги перестали впечатлять – не глядя на небо, он добрался до беседки у грота. Когда-то это место нравилось кому-то из королев прошлого, но потом в искусственном ручье завелись лягушки, пруд рядом затянуло тиной, и грот забросили.

– Прости, романтика в тебе всё-таки есть, – пробормотала Элиза, превратившись из кошки в девушку. – Только какая-то странная. О, неужели это светящиеся кувшинки?!

Ромион мысленно улыбнулся. Он отлично подобрал время: и пруд, и ручей после заката начинали сиять золотом – когда распускались незаметные днём кувшинки.