Никаких принцесс!

Уверена, Вейл это как-то чувствует, но продолжает:

– Ниммерия славится своими лугами, так что мед у нас на любой вкус… Тебе понравится… Фея…

– Ты знаешь… – Пытаясь сбросить с себя оцепенение, я отодвигаюсь, но Вейл тянется следом, сползает на подушки. Так мы «путешествуем» к другому подлокотнику, где я оказываюсь зажата между Вейлом, этим самым подлокотником и спинкой дивана. – Вообще-то… Я на самом деле… не очень люблю мед… И луга тоже… Вейл, что ты делаешь? Отпусти мои волосы!

Но он только берет меня за плечи, поворачивает к себе, и слабость усиливается.

Дурея от нее, я поднимаю руку – на это у меня еще сил хватает – и прижимаю палец к губам Вейла, которые уже непозволительно близко.

– Прекрати сейчас же… И… имей в виду: у меня очень ревнивый парень. И он о-о-очень злой. Так что если тебе дорога жизнь…

– Это ты про бастарда, что ли? – удивляется Вейл и на мгновение отстраняется. Достаточно, чтобы мне стало легче.

– Да. – Я пытаюсь встать, но этот… ниммерийский принц меня так прижал к подлокотнику, что я могу только бесполезно дергаться.

Как пришпиленная бабочка. – Его зовут Дамиан. Вейл, отпусти меня немедленно.

Но он только усмехается и снова тянется ко мне.

– Не сопротивляйся… фея… Поверь, оно того стоит…

Дальше я эту чепуху не слушаю – потому что нахожу рукой на столике сбоку подсвечник и, недолго думая, опускаю его Вейлу на голову. И пусть благодарит свои звезды за то, что свечи в нем не горели, а я не могла как следует размахнуться.

А потом смотрю – подальше, у окна (нет карниза!), – как он морщится, потирая ссадину у виска… Вспоминаю, что мама говорила помочь принцу… А не подсвечниками бить.

Это было бы очень по, хм, феевски – помочь парню, зацеловав его до невменяемого состояния, – успокаиваю я себя. А именно это с Вейлом бы случилось. Или со мной? У меня же до сих пор голова кружится.

– Не подходи! Или я… я буду защищаться! – предупреждаю, выставляя перед собой подсвечник, когда Вейл поднимается с колен.

– Виола, это не смешно! – огрызается он.

 – Сейчас пробьет полночь. – Я нервно оглядываюсь на часы – да ладно, уже? Нет, еще только десять. А Вейл продолжает: – И после полуночи без моего поцелуя ты умрешь, и у меня даже не будет надежды когда-нибудь тебя оживить.

Ага. Кажется, мы потихоньку приближаемся к той проблеме, из-за которой я здесь. Всего-то надо было разок двинуть парня подсвечником.

– А можно подробнее? Желательно с того места, где я должна умереть.