Мирт. Холмы Каледонии

 – Нам есть о чем говорить! Мирт строит проклятый детьми Даннан летательный аппарат и собирается подняться в небо и полететь подобно птице – а вы говорите, не о чем говорить? Весь Лунденбурх гудит только об этом! Какой Симонс и Брок, если нас ежедневно заваливают письмами и требуют больше подробностей дела! Мне нужны подробности, Уотерс! Вы узнали подробности?!

Отчеканив последние слова, мистер Фэйгрис наклонился так низко, что едва не стукнулся лбом о лоб съежившегося на стуле мистера Уотерса. Щеки его раскраснелись так, что он, казалось, вот-вот взорвется.

Еще немного, и понадобилось бы звать мисс Ридженс с ее неизменными сердечными каплями.

– Спокойно, мистер Фэйгрис, все будет! – пробормотал мистер Уотерс, разом растеряв уверенность в себе. – Я буду присутствовать в этом полете! Жертвую своими нервами – и возможно, даже жизнью! – ради репортажа, а вы это не цените!

Мистер Фэйгрис отодвинулся, и к мистеру Уотерсу вернулся кураж.

– Меня, как щенка, вышвырнули в грязь, когда я попытался узнать, как идут дела! Его механик – амбал, настоящий великан, даром что не каменный, вы бы его видели!.

– И где?

– Что?..

– Статья о механике, – мистер Фэйгрис постучал пальцем по его записной книжке. – И обо всех остальных, кто работает с Миртом. Публика знает про Эконит – но ей этого мало. Скормите ей механика на потеху, кто там еще есть, этот ханец, что вечно вертится рядом? Сделайте мне к завтрашнему дню историю о них. Заставьте публику говорить об этом.

Сказав так, мистер Фэйгрис для верности стукнул кулаком по столу и покинул кабинет.

Мистер Уотерс проводил его огорченным взглядом. По всему выходило, что такое приятное занятие, как выведение на чистую воду деятельность Общества сохранения исторического наследия Лунденбурха, придется отложить на потом.

Впрочем, мистер Фэйгрис подал ему прекрасную идею, возможно, сам того не желая, – не зря же мистер Уотерс провел столько дней, вынюхивая хоть что-то о Джоне Ортансе!

* * *

Мистер Уотерс в самом деле убрал все свои записки, посвященные Симонсу и Броку, в долгий ящик – а точнее, в нижний правый ящик своего письменного стола.