Голод крови

Маришка испробовала все известные ей способы добычи информации – она хамила и грозилась расправой, умоляла и ссылалась на конституцию Российской Федерации, пробовала «бить» на жалость. Бесполезно. Не помогали даже ссылки на Устав и Кодекс КРЕССТа. Потом Маришку отпустили, но опять так ничего и не объяснили.

И вот теперь она сидела в кафетерии, пила опостылевший кофе и курила, как паровоз. Закуривая последнюю сигарету из пачки, Маришка увидела Гольдберга. Тот шел к ее столику; вид «Папы» не предвещал ничего хорошего.

– Привет, – устало молвил Гольдберг, подойдя к столику Маришки, – как ты?

– Вот… курю, – Маришка не нашла никакой другой подходящей для ответа фразы.

Гольдберг только развел руками и плюхнулся на соседний стул.

– Ты сегодня ела что-нибудь? – поинтересовался он следом и уже чуть громче обратился к официантке:

– Девушка! Свинину с овощами, будьте любезны!

– Александр Брунович, – резко, даже резче, чем следовало, сказала Маришка, – к черту свинину, к черту овощи.

И, не давая Гольдбергу ни мгновения на передышку, продолжила наступление:

– Почему они запихнули его в «D»? Они что, считают эти волдыри симптомами птичьего гриппа?

Гольдберг тяжело молчал, а Маришка продолжала засыпать его вопросами:

– Они там вообще хоть что-то умеют, кроме как клизмы ставить и анализы брать? Это же простой ожог, эта тварь, наверно, кислотой его облила! А может, у нее слюна ядовитая? Как у змеи!

– Я прочел твой отчет, – проговорил Гольдберг, – ты утверждаешь, что у вас обоих не было тесных контактов с объектом.

– Это у меня не было, а у Руса мог быть! – возразила Маришка. – Просто я могла этого не увидеть. Кстати, почему меня столько времени продержали в изоляторе?

– Послушай меня, – неожиданно тихо сказал Гольдберг, – у Руслана была оспа.

– Оспа? – ошеломленно переспросила Маришка. – Что за бред! Кто сейчас болеет оспой? И вообще – как он мог заразиться за пару минут? Эта тварь его заразила?

Внезапно Маришка поймала тяжелый взгляд Гольдберга и осеклась.

– Ал… лександр Брунович… почему Вы сказали «была»?

Гольдберг положил свою шершавую ладонь на руку Маришки.

– Мне жаль, девочка, – глухо проговорил Гольдберг, – Но полчаса назад… Руслана не стало. Токсический шок. Сердце не выдержало.

Маришке показалось, что кто-то выдернул пол у нее из-под ног. Нет, не может быть. Ей послышалось.