Чашка кофе для героя

Я видел как исчезали эпохи, сменялись царства, рушились государства, стирались с лица земли монархии, королевства, престолы, короны и несметные богатства превращались в пыль, дворцы – в труху. Ничего не значили. Я был тем самым нищим бедным несчастным пастушком, который каждый раз оставался жив. Мою корону видели только посвященные, а значит, почти никто. И я про нее частенько забывал, только лишь, чудом оставшись в живых после очередной кровопролитной битвы, она тихонечко напоминала о себе гордым золотым горением.

Я старался не привлекать к себе внимания. Я еще сильнее запахнулся в тренч – работали кондиционеры как шальные, как будто они могли погасить огонь, который, как я ощущал, уже начал разгораться перед началом битвы. «Как же я устал»,– подумал я, легко качая ногой под столом. Нога стукалась о ножку стола, ложечка легонечко позвякивала в чашке недопитого американо. Лень? Или страх? Я надеялся, что это было ни то ни другое: я просто застыл перед прыжком в бесконечное море моих обязанностей и дел, перед подготовкой к битве. Я застыл и хотел оставаться в этой точке вечно. Я поправил рукой свои кудрявые светлые волосы а –ля Есенин. Матушкины гены, ничего не скажешь. Отец у меня черный как ночь. Я еще раз обхватил чашку американо своими длинными пальцами с большими костяшками: внутренний огонь начал разгораться не по-детски, скоро его будет не потушить. Допил остатки, включая почти кофейный сироп на самом дне – все-таки сахар не до конца размешался. Мы пьем всю жизнь наш горький кофе: как ни старайся, как ни трудись, как ни стучи ложечкой – сахар не размешивается никогда. «Но в последние три секунды тебе было сладко. Слаще сладкого»,– я увидел огненную надпись, мелькнувшую у меня перед глазами, усмехнулся: у них всегда было отборное чувство юмора. Вам такое и не снилось, высший пилотаж. Я вышел из кафе на набережную. Поднимался ветер. Чайки судорожно кричали, истерично мечась над волнами. Они всегда паникуют перед битвой. «Господи, хоть бы пронесло»,– быстро подумал я и пошел вдоль берега, неотрывно наблюдая за странным танцем чаек. Несведущему человеку показалось бы, что в их танце был хаос, но мне было понятно, что все движения были выверены до последнего взмаха крыла. Я не любил эти птичьи шифровки. Вечно косячил при их разборе. Но наши, конечно, любили выпендриться и послать что-нибудь этакое. Спасибо, что не рисунок червя на шляпке гриба, например. Тоже, то еще удовольствие.