Человек в коричневом бадлоне

Не знаю зачем, не спрашивайте, но я почему-то посмотрел вниз. Я не собирался это делать, и лучше бы не сделал. Внизу клубилась тьма. Не выше первого этажа, но я отчетливо ее видел. Что им опять могло понадобиться? Остатки темных с Нусельского моста? Решили не доводить бой до финала, примчались сюда? Что им надо?! Я растерянно постоял с шматком жареной жирной курицы в одной руке и diet колой в другой, а потом резко задвинул эти дорогие отельные занавеси, и, кажется, испачкал их курицей, хотя всеми силами старался этого избежать.

Ну и хрен с ним. Не жили по-буржуйски, нечего и начинать. «Давай, давай, дорогой Антуан, включай свой мозг», – сказал я сам себе. Я не был Антуаном, но такая забота была приятна. Я обхватил свою голову руками и постарался напрячь мозги. Я почти видел эти свои серые извилины, как на картинках и мысленно напрягал их, буквально видя, как мышцы вздуваются на них, как бугрятся, что становится ясно, что у меня самый мощный мозг из ныне живущих. Образ шефа мысленно покрутил над моим виском пальцем, я мгновенно очухался и понял, что занимаюсь полнейшей ерундой. Еще раз задумался, сосредоточился, мысленно обозрел площадь, отметил сгустки тьмы около первого этажа. А что у нас на первом этаже? По окнам двигались тени, силуэты людей. Я не стал напрягать мозг, тупо посмотрел в гугле. А чо? Я не человек, что ли? Имею право гуглить и гуглю. Когда мне вздумается. От так от. На первом этаже был ресторан, судя по сайту, пафосный и дорогой. Ну, где же еще тьме тусоваться, как не там? Одно «но»: тьмы там было столько, как будто все банкиры этой планеты взяли своих дорогих проституток этим вечером обмывать незаконное присвоение денег детских домов и приютов для животных. Ну или грохнули кого – нибудь в туалете просто. Мда. Неприятное местечко, нечего сказать. Я мысленно изучал клубящуюся тьму на первом этаже и, к своей растерянности, понял, что она увеличилась процентов на 20. То есть она постоянно росла, как будто в ресторане кого-то медленно и страшно пытали. Да что ж такое! Ну, то есть я выбрал себе гостиницу, молодец. На первом этаже расчленяют младенцев, видимо, судя по этой тьме, которая увеличивалась с каждой минутой дикими скачками. «Не ввязывайся ни во что там», – последние слова шефа на связи высветились передо мной. Разумеется, я слушался шефа. Но я был бы не я, если бы не попробовал. Попробовал спасти тех, кого там так долго мучили. Я надел на себя несколько уровней защиты. Поставил непробиваемую ауру. Сменил крылья на металлические.