Золото Хравна

Тогда вот этот, который утверждает, что он мой дядюшка, пообещал пристрелить Буски из самострела. Я испугалась.

– Зачем же вы пугаете девушку? – спросил Торлейв и прямо посмотрел в глаза Стюрмира.

– Знал бы я, что говорю со здешней хозяюшкой! – рассмеялся тот. – Я тогда и речь бы вел со всем уважением. Следовало тебе, племянница, сразу сказать мне, кто ты есть. Я-то полагал, что она кухонная девчонка. И как мне было разговаривать с нею, плотник с Пригорков, когда этот пес и в самом деле готов был перегрызть нам глотки? Он и сейчас кипит злостью, что твой дьявол.

Торлейв пожал плечами:

– Собака никому не обязана вилять хвостом.

– Ладно, – заулыбался Стюрмир. – Коли так, прости меня, милая Вильгельмина. Мы с твоим отцом и впрямь родичи, знавали друг друга в юности. В прошлые года, бывало, немало времени проводили вместе на охотах да пирах. Правда, когда виделись мы с ним в последний раз, этой весною в Нидаросе, ему было не до пиров… Уж отец-то твой непременно впустил бы меня, хотя бы для того, чтобы отдать долг, что обещал вернуть мне еще до Симонова дня.

– Что это задолжал вам Стурла? – удивилась Вильгельмина. – Он не берет денег взаймы, это его правило, я хорошо это знаю.

– Иногда человек изменяет своим правилам, – вздохнул Стюрмир. – Это случается гораздо чаще, чем ты думаешь, племянница.

– Чем вы ссудили отца? – настойчиво повторила Вильгельмина.

– Сожалею, племянница, но дела я обсуждаю только с мужчинами.

– Так обсудите со мной, – предложил Торлейв.

– О долге Стурлы Купца, сына Сёльви, я стану говорить только с самим Стурлой Купцом.

– Тогда что же еще вас держит здесь? – спросил Торлейв. – Как появится Стурла, так пошлет за вами в «Красный Лось».

Стюрмир смотрел на Торлейва, продолжая улыбаться довольно кисло.

– Пока что я пришел сюда не за этим.

– Всего-то навсего хотели мы поглядеть, нет ли следов за вашим амбаром да у коровника, – встрял в разговор Финн. – И ничего больше нам не надобно.

– Я же говорила вам: снегом занесло всё! – воскликнула Вильгельмина.

– Пусть войдут, Мина, – сказал Торлейв, посмотрев в ее распахнутые глаза, что стали еще ледянее и прозрачнее от гнева. – Пусть войдут и сами убедятся. Придержи Буски.

– Хорошо, – с сомнением в голосе произнесла Вильгельмина. – Раз ты говоришь, пусть будет так.

Она откинула засов и отвела Буски в сторону. Рычанье, которое пес сдерживал лишь из почтения к своей госпоже, клокотало в его широкой груди.