Незнакомка

 – Побуду Золотой Рыбкой, чего для друга не сделаешь!

Она зажала серёжку в кулачок, хорошо размахнулась и швырнула на небо.

Через мгновение Макс уже пялился на медно-жёлтый месяц, покачивающийся на лёгком ветерке.

Послышался звон бубенцов.

– Максик, давай лучше на санях прокатимся, – Ника подбежала к дороге и махнула рукой, будто ловит такси.

Остановилась запряжённая тройкой серых лошадей расписная резная повозка. Нетерпеливое фырканье, клубы пара. Сразу навеяло знаменитые строки: «Ямщик сидит на облучке в тулупе, в красном кушаке».

Забравшись на пассажирскую скамью, выстеленную мехом, они откинулись на высокие подушки, и Вероника по-барски скомандовала кучеру:

– Гони, родимый, гони!

Макс не ожидал такой прыти от лошадок, его вдавило в сиденье, будто он ехал не на санях, а на спортивном родстере с движком в триста гнедых. Снег залетал в рот, залеплял веки, но это обстоятельство нисколечко не мешало ему таращиться во все глаза на волшебный город, на звёзды, на Нику. А она, совсем опьянев от счастья, встала, и держась правой рукой за ворот его пуховика, вскинула левую вверх и громко закричала – так, что лёд на реке зазвенел:

– Замелькали окна, крыши, лента жёлтых фонарей, разум шепчет: «Тише, тише», а душа кричит: «Быстрей»!

– Гони, родимый! Быстрей гони!

– Сделаем, барышня! Сделаем, – прохрипел кучер, пришпорил лошадей, и сани понеслись пуще прежнего.

Завихренистые воздушные потоки вынудили Макса прикрыть лицо ладонями и утонуть в пуховике, а бравая Вероника не переставала шутить и пихать неженку локотком, обращая внимание, на тот или иной шедевр архитектуры.

Улица не заканчивалась, а только становилась шире. Постепенно исчезли все дома, звёзды и месяц растаяли в плотной стене снега, поднялась сильная метель.

– Где мы?! – Стараясь перекричать вьюгу, проорал Макс.

– Не слышу!

– Я спрашиваю, где мы едем?! – Он уже кричал ей прямо в ухо.

– В степи какой-то! Нравится?!

– Не особо! Глаза сводит!

– Так закрой!

Он закрыл глаза, ветер стих, а когда снова открыл, их сани уже катили вдоль чудесного бульвара, в привычном окружении старой городской застройки.

Ника тормознула повозку, рассчиталась с кучером, высыпав целую горсть монет в его увесистую лапу. Кучер так раскланялся в благодарности, что едва не свалился с облучка.

Когда они отошли на уже приличное расстояние, Макс обернулся, кучер снова начал кланяться.

– Ты сколько ему отвалила?

– Шут его знает, я не считала.