Может быть, позже....

 – Итак?

– Вы знаете обстоятельства дела?

– Да, частично, – Мария перевела взгляд на телохранителя: нужен ли лишний слушатель?

– Это Стас, – Смирнова поняла ее моментально. – Стас Кротов.

Так вот в чем дело! Быстрицкая еще раз – более внимательно осмотрела телохранителя, пытаясь понять, что с ним не так. Так и не найдя никаких зацепок для размышления, она пока оставила его и обернулась к Смирновой:

– Мы с ним сможем потом поговорить без вашего присутствия?

– Это обязательно? – в глазах Ирины Аркадьевны появилась тревога.

– Да, – Мария всматривалась в ее лицо и поняла вдруг, что если отбросить весь показной лоск и внешность светской львицы, перед ней останется обычная несчастная женщина, попавшая в очень неприятную ситуацию и пытающаяся теперь найти хоть какой-нибудь выход. Ей стало ее жаль.

– Хорошо, – вздохнула Смирнова, поежилась, оглядевшись по сторонам. – Может быть, нам лучше поехать в другое место для беседы?

Быстрицкая уже хотела спросить, чем ее не устраивает кабинет консультации, но та сама продолжила:

– Мария Александровна, я в любом случае оплачу ваши услуги, поскольку я сама к вам обратилась.

Это было разумно.

Вскоре обе они уже входили в ресторан «Арагви». Их встретил администратор и проводил в отдельный кабинет, где был накрыт столик. Начищенные до блеска столовые приборы, ведерко со льдом, свежие цветы       в маленькой вазочке, льняная скатерть.

Однако, подумалось ей, Смирновой я очень зачем-то нужна.

Женщины уселись за стол, официант в белом френче и белых же перчатках разлил вино по бокалам, пожелал приятного аппетита и скрылся за дверью. Кротов тоже остался снаружи.

Смирнова отпила глоток вина из бокала и угостила своего йоркшира маленьким кусочком сыра. Мария ждала, когда она заговорит, и в этом ожидании ковыряла вилкой салат.

– Мария Александровна, – Смирнова пока старалась не смотреть на своего адвоката, занимаясь собачкой, – я не убивала своего мужа.

Это внезапное заявление несколько удивило Быстрицкую, но она промолчала.

– Я хочу, чтобы вы это знали с самого начала, – пояснила Смирнова и взглянула, наконец, на Марию. В ее голубых глазах стояли слезы, и Быстрицкая решила, что хватит уже мучать бедную женщину:

– Я верю вам.