Измени, моя королева!

Алевадр с каменным лицом проследил за его плевком, а потом молча развернулся и направился к выходу.

– Он твой, Зелдрин, – бросил он, не поворачивая головы.

Алтонах, что-то проворчал, глядя на пленника, и последовал за королем. Второй генерал остался. Он встал напротив пленника, вытянул вперед одну руку и начал зачитывать заклинание. Камни на ошейнике пленника засветились ярким сиреневым светом, а мгновение спустя, Грумарг издал жуткий, наполненный боли, вопль. Я вздрогнула, а королек испуганно вспорхнул, намереваясь улететь прочь.

– Я не Алевард, – медленно произнес Зелдрин, – И расшаркиваться перед такой мразью не буду. Где камень?

Грумарг поднял голову, гневно смотря на своего палача, но сказать ничего не успел.

Спустя какое-то время, генерал опустил руки, подошел к орку и ногой перевернул его на спину. Грумарг был без сознания. Он так ничего и не сказал… Королек взволнованно затрепетал крыльями, отражая мои эмоции. Я уже собралась произнести заклинание, чтобы отпустить его, но внезапно Зелдрин поднял голову и, произнеся несколько слов, протянул руку. Птица, больше не подвластная моему управлению, послушно села ему на руку.

– Интересно… – дроу, который сейчас казался мне великаном, смотрел на королька жуткими почерневшими зрачками.

А в следующий миг его ладонь сжалась, сминая хрупкое тело птички и навсегда обрывая ее жизнь.

– Ыыыыааа!

Я резко очнулась, громко втянув в себя воздух. Мое сердце колотилось, как сумасшедшее. Тело, казалось, все еще чувствовало боль от поломанных костей и раздавленных внутренностей.

– Госпожа! – раздался снизу встревоженный голос Торкиэль, – Что с Вами?

– Все в порядке, – дрожащим голосом ответила я, – Я сейчас спускаюсь.

Дотронувшись до своего лица, я обнаружила, что оно мокрое от слез. Вытерев его юбкой платья, я осторожно начала спускаться с дуба.

– Вы очень долго просидели наверху! Не меньше часа!.. Что там происходило? Что Вы узнали? Зачем король лично приходил к орку? – засыпала меня вопросами служанка, пока я спускалась с дерева и поправляла на себе одежду, – И почему Вы так страшно вскрикнули?..