Измени, моя королева!

Рука предательски дрогнула, и несколько капель расплескалось на скатерть. Генерал улыбнулся, наблюдая за моей реакцией.

– Алевард настоящий дурак, раз не видит перед своим носом такое сокровище… – его ладонь накрыла мою, помогая поднести бокал к лицу, – Развращать такую малышку будет сплошное удовольствие!

Я попыталась отодвинуть бокал, но Эламор не позволил мне этого сделать, заставляя глотать воду против воли. Поперхнувшись, я закашлялась, вызвав у мужчины довольный смех. Мой подбородок сжала его рука, и я в страхе замерла, ощущая, как его палец стирает с моих губ капли воды.

– Я не такой расточительный, как король и не хотел бы делить тебя с другими, – продолжал говорить он, – Если добровольно согласишься быть только моей, то я поговорю с Алевардом, и другие генералы тебя не тронут. Что выберешь, Клисаэль? Один генерал или сразу все?

Мое тело невольно задрожало, и я закрыла глаза, не в силах произнести ни звука. Не дождавшись от меня ответа, Эламор убрал руку, после чего поднялся из-за стола и направился к выходу.

– Сегодня в полночь я пришлю за тобой стражу, они проводят тебя в мои покои. Если не придешь, я буду считать это отказом, – сухо произнес он, – Но я надеюсь, что ты проявишь благоразумность и сделаешь правильный выбор.

Мужчина отодвинул лиану и покинул беседку, оставив меня в полном одиночестве. Напряжение, которое я испытала, градом покатилось из моих глаз, оставляя на лице мокрые дорожки.

Тот злосчастный вечер казался мне дурным сном, но появление Эламора напомнило, что все это реальность, от которой мне совершенно некуда скрыться. Моя служанка обнимала меня и нежно поглаживала по спине, шепча в макушку какие-то утешения, а я, уткнулась ей в плечо, продолжая лить слезы и тихо подвывать, совсем забыв, что такое поведение не достойно королевы.

Да я и не королева вовсе! Я рабыня, которой внезапно предоставили право выбора. Но на этот раз совсем не дали время подготовиться!

И так в объятиях Торкиэль я просидела около часа. Когда мои глаза уже просохли от слез, и я успокоилась, мы вернулись в мои покои, где я пролежала в постели до самого вечера. Сначала меня терзали страхи и отчаянье, но потом наступила апатия.