Что останется после

Искры в глазах девушки потухли, и мир тут же угас.

***

Ночь в столице была неожиданно тихая, но её не покидало ощущение, что город продолжает движение – тихо, незаметно, и оттого ещё более интересно. Ощущение, что ночью город превращается в некое живое существо, тихо витающее в сгустившемся воздухе, незаметно притаившееся в узких переулках, выжидающее…

В другое время она бы не отказала себе в удовольствии прогуляться по улицам ночного Неккара, но сейчас приходилось только мрачно смотреть в окно. Девушка сидела на кровати скрестив ноги и теребила на шее амулет, похожий на капельку.

– Кто бы мог подумать, что вместо удобного жилища мага нам придётся коротать ночь на постоялом дворе? – всё ещё сетовал Хоран, барабаня пальцами по спинке осёдланного задом наперед стула.

– Ты мог бы, – любезно ответила она, отрешённо глядя в окно.

– Извини, я не могу знать, когда Аладору приспичит повидать своего дружка из Совета! – вспылил маг, нервно вскакивая и прохаживаясь туда-сюда по комнате.

– Это просто совпадение, – нахмурилась девушка. – Он никак не мог узнать о том, что мы здесь.

– Нет, – прорычал маг, яростно сверкая глазами. – Это Кафалидма. Что за игру ведёт эта женщина?

– Кафалидма? – девушка нахмурилась. Имя звучало знакомо, но подробнее не вспоминалось.

– Первая Пифия Совета Девяти и могущественнейшая видящая в истории Ордена.

– Да ну? – заинтересованно протянула она, склонив голову набок и на мгновение словно превратившись в абсолютно обычного человека.

– Именно так, – с непроницаемым лицом подтвердил Хоран.

– А как же моя Табита? – теперь на лице сомнение.

Его всегда удивляло, как быстро скачут женские эмоции.

Хоран дёрнулся. Существо перед ним – не женщина. Искусная игра не должна его обмануть.

– Табита могла бы стать хорошей преемницей, но Кафалидма сама уготовила ей другую роль. Потом жалела, – пауза, затем тихий смешок.

– Что не мешает большинству быть идиотами?

– Точно. Впрочем, о ней не могу этого сказать.

Девушка вскочила и приблизилась к нему, заискивающе заглядывая в глаза. Тонкие пальцы теребили рыжий локон. Так по-человечески. Хоран вновь одёрнул себя, переключаясь – иногда она могла уловить обрывки его мыслей, и это не доставляло удовольствия никому из них.